С такими мыслями Младший вышел с западной стороны к забору Кладбища.
Пост, через который он не так давно (но сколько всего произошло за это время!) переходил на восточную сторону к Баратынскому, был темным, будка разворочена, будто в нее попали из гранатомета, над остатками сооружения поднимался дым.
Привычным способом Саша перелез через ограду места последнего упокоения тех, кого больше не тревожили беды и войны этого мира, и, прячась за деревьями аллеи, пошел вдоль рядов старых надгробий с полустертыми именами. Могли ли эти люди, тихо почившие в мирное время, знать, ЧТО будет твориться над их прахом.
Вскоре, недалеко от приметной макушки церкви, за тополями показался знакомый заборчик особняка.
Ворота открыты, будто приглашая. Прежде чем лезть туда, Саша прислушался. Но кругом было тихо, и ему показалось, что это место еще не затронуто хаосом и вторжением. Двухэтажный новый кирпичный коттедж Денисова тоже смотрелся нетронутым. Дом был построен без всяких украшений, но таким, что, казалось, мог выдержать штурм армии. Только сейчас Младший задумался, что это было не просто так.
Но быстро понял, что ошибся насчет нетронутости: увидел следы от пуль на заборе. И четверых мертвецов, трех в рванине, а одного в таком же, как у него, куртеце. Трое были застрелены, а последний зарублен. Саша так и не понял, оборвыши это или мародеры из городских низов (куртку тот мог тоже позаимствовать). Но кто же автор этих трупов?
Тут он заметил еще одно тело, аккуратно уложенное у забора. Узнал кладбищенского сторожа.
– Он погиб, как герой. Упокой господь его душу, – услышал парень и уже повернулся, вскидывая оружие. Но никого не было. Звук шел из замаскированного динамика, потрескивание выдавало его природу.
– Люк у тебя за спиной в двадцати шагах. Только быстрее, чтобы не засекли.
Крышка открылась сама при его приближении, прямо посредине цветочной клумбы. Земля осыпалась с нее. Лестница уходила вниз, где зажегся неяркий свет. Саша вспомнил, что это − аварийный выход на случай новой ядерной войны, о котором он слышал от хозяина. Оказывается, выход может служить и входом.
Через пару минут парень уже был в жилище Денисова, но не в гостиной, где обычно принимали гостей, а в кабинете хозяина. И первый раз увидел почтенного гражданина в камуфляже и с оружием.
– Двоих сторож с профессором уработали, а остальных я, – объяснил тот. – Меня отец научил. Он в ГРУ служил.
– Это американская служба?
– Дурак, – рассмеялся Денисов, держась за живот. – Он же не шпион. Наша.
Профессор – это тот самый Чучельник. Выходит, был здесь, когда враги нагрянули. И именно он ударил одного из мародеров топором.
– Профессор ушел, чтобы умереть дома, среди своих экспонатов. Его зацепили дробью, думаю, не жилец. Я всегда верил, что он не маньяк, а человек с необычными хобби и чистой душой. Живых он не трогал. А жены его сами душу богу отдавали. Но всё, хватит трепаться, Саня, дела не ждут.
«Бог из машины» смотрел на него глазами старого пьяницы и величайшего ума в городе. Это был Денисов. Единственный человек здесь, которому вроде бы можно доверять.
– Что происходит? – спросил первым делом Саша. – Как вообще до этого дошло?
– Еще Сун-Цзы говорил: «Грабь во время пожара». Вот некоторые и следуют. Даже ваши, вместо того, чтобы отражать атаку.
– Дебилы, блин.
Младший подумал, что уж пограбить ему захочется в последнюю очередь. Хочется выжить и унести ноги.
– Я тоже так думаю. Дураки и подонки. А городу конец.
Саша до последнего надеялся, что ошибается. Но не верить опыту этого человека не было оснований.
Денисов был одним из важных заказчиков редкостей. Он жил на краю Смоленского православного кладбища, где сам построил дом из привезенного довоенного кирпича (в городе делали свой, но его не устраивало качество). Он был совершенно нерелигиозен, но как-то уживался с соседями − отцом Василием из Церкви Смоленской иконы Божьей Матери и сильно пьющим смотрителем старого кладбища – тоже нейтралами, не подчинявшимися ни одному из магнатов.
Как-то раз, после третьего выполненного Сашей задания, они встретились в Сучьей норе, где старика многие знали и приветствовали. Посидев пару минут, Денисов сказал Молчуну: «Ну его, этот шалман. Шумно, грязно. Домой ко мне будешь грузы таскать. Сторож пропустит».
На кладбище не зря имелся сторож с ружьем. Неадекватные компании иногда захаживали сюда, выпивали, ломали надгробья. Но никто из них не подходил к забору маленького поместья Денисова, не орал рядом, не безобразил и не мусорил. Почему? Узнав этого человека поближе, Саша перестал удивляться. Тут все знали, кого можно трогать, а кого нет. От пожилого интеллигента исходило то, что Саша всегда мечтал иметь. Аура силы и авторитета.
