Джон Ковальски, старший помощник, выполнявший на борту функции блюстителя закона, — дюжий поляк (вернее, до попадания в «плавильный котел» его предки были из этой нации) — встал за спиной нарушителя режима, хотя вряд ли в том была необходимость. Вид у пойманного с поличным был спокойный, глаза не бегали. Он, казалось, ожидал этого со дня на день и давно смирился со своей судьбой. Капитан не думал, что тот способен схватить со стола ножницы и всадить ему в грудь.
Он потряс перед лицом Роберта Брешковица пакетиком с белым порошком.
— Вы, надеюсь, не будете отрицать, что это ваше?
— Это мое… сэр.
— Когда вы начали?
— Еще в Австралии. Каждый снимает боль, как может.
— В медпункте вам могли назначить антидепрессанты. А вы, похоже, нашли коечто посильнее, чем прозак[31] Знаете, хоть вы и гражданский специалист, я могу отдать вас под трибунал. Черт побери, согласно новым полномочиям я и сам могу вышибить вам мозги. Понимаете?
Мерзавец кивнул. «Если вы считаете нужным», — говорил его взгляд. Он знал, что незаменим.
Хорошенький выбор. Доверить ядерное оружие неуравновешенному человеку или провалить задание. Этот гражданский, разрабатывавший программное обеспечение для крылатых ракет, ввиду чрезвычайных обстоятельств был зачислен в экипаж как weaponeer/missile technician[32]. Именно он должен был готовить полетное задание для ракет, которые поставят точку в этой долбаной войне.
Хотя в разрушенном мире он вряд ли мог сделать чтолибо еще хуже. Он мог угрожать прежде всего тем, кто находился на борту. Но именно за них капитан и отвечал, поэтому решил держать Брешковица под контролем каждую секунду.
— А это что? — Он показал Брешковицу внешний жесткий диск, старую модель размером с сигаретную пачку: новые были не больше флэшкарты. Диск нашли там же, где и героин, — в нише, куда убиралась складная койка.
— Я думаю, вам стоит это посмотреть, сэр.
— Как будто у меня нет других дел. Так уж быть, я закрою глаза на ваши шалости. Если надо, я прикую вас к компьютеру, как галерного раба. Я хочу, чтобы каждая наша ракета попала в цель и мы наконец убрались из этой задницы. А до этого вы будете каждую секунду под надзором. Отправляйтесь спать. Завтра у вас будет трудный день. Джон, — обратился капитан к старшему помощнику, — отведите его на гауптвахту. А эту дрянь сожгите.
Оставшись один, капитан тяжело опустился в кресло — единственное на судне, где экономия веса и пространства заставляла обходиться компактными складными стульчиками.
Приказом по флоту все видео, аудио и иные материалы, касающиеся ядерной атаки на США, были запрещены к показу и распространению. Но ничего существенного добавить к вине оружейника это не могло.
Сильверберг хотел было убрать винчестер в стол, но в последний момент любопытство пересилило. На всякий случай он подошел к люку. Вдруг кому-то придет в голову подслушивать? Но никого снаружи не было, и по пустым коридорам корабля капитана Немо гуляло эхо.
Капитан вернулся к компьютеру, вставил внешний HDD в разъем и нажал на «просмотр изображения».
Он перевел взгляд на экран монитора и тут же почувствовал, как сердце сбилось с ритма. Это надо было видеть! Перед ними разворачивалась панорама мертвого города с высоты птичьего полета. Можно было различить одноэтажные дома, автомобили, но не людей. Даже когда камера наплыла на широкий проспект.
«Они сливаются с асфальтом, — вдруг понял он. — Да нет, даже не сливаются. Они с ним сплавились».
Город был, скорее всего, американский, но не было ни одной детали, за которую мог бы ухватиться глаз, чтоб определить, какой именно.
Надпись вверху экрана, которую он сначала не заметил, объяснила все. Washington, D. C.
А через секунду он опознал в груде камней останки Капитолия. Сначала он решил, что снимали с неподвижно висящего вертолета, но в следующую секунду изображение скакнуло выше — и вот уже внизу остались кучевые облака. Невидимый наблюдатель продолжал подниматься. С такой высоты проглядывавшая сквозь прорехи в облачном покрове земля казалась испещренной оспинами.
Беспилотный самолетшпион? Нет, за кадром звучал голос. Камера чуть дрожит, значит, ее держат в руках, а не жестко зафиксировали.
Разрыв. Затем объектив бесстрастной камеры начал неумолимо приближаться к новому мегаполису. Он снижался до тех пор, пока не стало возможным видеть действительно все. Затаив дыхание, он смотрел последний видеоклип, которому не суждено быть выложенным в интернет. Армагеддон nonstop. Это зрелище относилось к числу тех, к которым трудно привыкнуть.
Мартиролог войны сопровождался обволакивающей музыкой в стиле эмбиент. Звуки электронного реквиема то покалывали нервы иголочками, то давили прессом, хотя громкость была минимальной.
А небесный оператор продолжал облетать города Северо-восточного побережья.
