Выходя из дома, он настежь распахнул дверь. Уж так не хотелось выпускать драгоценное тепло, а проветрить было надо. Через полчаса, черный как мавр, Саша слезал по приставной лестнице с крыши, думая, что если упадет, то пойдет в таком виде на скорый Страшный суд. Перед глазами плясали малиновые круги. Все еще довольно слабый, он не сорвался только чудом. С трудом добравшись до кровати, тут же упал трупом. И пролежал десять часов, в который раз блуждая по лабиринтам запределья.
Похоже, люди в поселке всетаки были. Он понял это, когда, проснувшись, услышал приглушенные голоса во дворе. Ветер сменился полным штилем с ватной обволакивающей тишиной.
Александр замер, стараясь не дышать. Кровь застучала в висках. Медленно, чтобы не заскрипели пружины, он потянулся за ружьем, прислоненным к ободранным обоям, из-под которых проглядывала подложка из старых газет. Он помнил, что вчера оставил его заряженным. Еще Саша не сомневался, что закрылся на все замки и засов. Засов, допустим, был не очень прочный, но замки выглядели внушительно. Вряд ли их успели взломать.
Ружье Александр ухватил за ремень и осторожно подтащил к себе. Как раз в этот момент он услышал слабый, на пределе слышимости, скрип снега. Через секунду в наружную дверь ударили, и она со скрипом отворилась. Не дольше продержалась и внутренняя. Александра спасло только то, что большая русская печь не доходила до потолка, оставляя небольшой просвет, куда он, согнувшись, мог поместиться.
Саша встал на спинку кровати, подтянулся на руках и забросил свое тело наверх. Он как раз успел скрючиться в пыльной нише, когда в комнату скользнул луч фонаря. Вслед за ним три силуэта один за другим переступили порог. С улицы в комнату, еще хранившую остатки тепла, ворвался вихрь снежинок и холодный воздух.
Пришельцы были вооружены.
Данилов замер, превратившись в камень. Только камень может быть неподвижен сколько угодно, и нервы у него не сдадут. Луч фонаря обежал комнату и чуть было не коснулся его лица. Данилов разглядел пришельца. Посреди избы стоял бородатый мужик в ушанке и ватнике, вылитый подкулачник из фильма «Холодное лето 53-го». Довершая образ, в руках у него был обрез двустволки.
— Нету никого, — как почти у всех уцелевших, голос у него был сиплым и простуженным.
— Тихо ты, мля, — оборвал его второй. Этот был немолод и держался как человек, наделенный властью. — Ваня, пойди посмотри там по углам.
— А че я сразу, дядь Жень? — заканючил третий, топтавшийся у них за спинами. — Самый рыжий?
— Самый молодой. Давай бегом.
Вздохнув, паренек пересек комнату и начал обшаривать все углы с фонарем. Делал он это очень медленно и неохотно. Данилов слышал и другие голоса в сенях и снаружи: пять или шесть человек. Видя такой расклад, он сообразил, что лучше не дергаться. Сжимая приклад ружья итальянской фирмы «Франчи», Саша понимал, что изображать Рэмбо не надо.
— Был тут ктото недавно, — наконец заключил молодой. — Поди, свалил незадолго до нас.
Судя по обращению «дядя», он был племянником старосты. Саша взял это на заметку.
— Сам вижу, — фыркнул старший. — Тут погреб должен быть. Слева, у самого крыльца. Ты, Ваня, откопайка и слазь. Может, он там че оставил.
Шустрый малый быстро исчез. Через пять минут он вернулся, нагруженный Сашиными припасами, с таким торжествующим видом, что Александр дал зарок при случае ему вломить.
— Гляньте, что тут.
Это была половина его запасов, причем не лучшая — подгнившая картошка и морковка да старые соленья. Остальное он спрятал в другом месте. Данилов отметил про себя, что деревенские, в отличие от бывших хозяев «Оптимы», сидят на голодном пайке. Иначе бы отнеслись к находке спокойнее.
— Что-то тут мало, — вздохнул пожилой мужик. — Надо его самого найти.
— Так ведь это… — голос парнишки звучал растерянно, — на сходе же решили… не есть.
— Молодой ты еще. Что нам сход? Им знать не надо. Скажем, кабанчика застрелили.
«Сход». Данилов с трудом сдержал усмешку. В постъядерной Сибири пробиваются ростки демократии. И ктото еще говорил про заложенное на генном уровне рабство русского человека. Но когда смысл фразы дошел до него, он похолодел.
Стоило ему испугаться, как он тут же выдал себя. Может, запах страха действительно существует, а может, люди могут улавливать колебания чужого биополя.
— Подожди-ка… — услышал он голос «дяди Жени». — А что, если он еще тут?
Данилов мысленно выматерился.
— Эй, умник сраный! — голос старшего зазвучал громче, и Александр понял, что эти слова предназначаются ему. — Лучше выходи. Пока вместе с хатой не спалили.
В комнату вошли еще двое. Угрюмые небритые мужики с ружьями. Остальные теснились в сенях, кашляли и вполголоса переговаривались.
Данилов понял, что они боятся его, несмотря на численный перевес. Возможно, потому, что уже сталкивались с людьми, которые отошли от нормы еще дальше, чем это людоедское племя… Они тоже боялись, и в этом он видел свой единственный шанс.
— Тащите бензин, — скомандовал старший. — Он, кажись, по-русски не понимает. Думает, в прятки с ним играть будем. Устроим ему баньку по-черному.
