Наконец судьба сжалилась над ним и он нашел подходящую отмель, пристал и вытащил лодку на берег. Данилов решил спрятать ее здесь и продолжить путь пешком. Хватит с него экстрима.
Хуже всего было, что вокруг не нашлось никаких ориентиров. Карту можно даже не доставать. Кто знает, сколько до этого Подгорного?
Александр решил идти вдоль берега, пока не выйдет к какойнибудь дороге. С местными пока надо бы поосторожнее.
Он не успел сложить лодку, когда услышал оклик. Привычка к ядерной ночи сыграла с ним злую шутку. Он уже отвык, что человек видит на такое большое расстояние.
Вверх по косогору, выйдя из-под прикрытия сосен с опавшей хвоей, к нему направлялись двое с автоматами. Еще двоих он заметил чуть в стороне. Что-то подсказало Саше, что дергаться не надо.
Одет он был в поношенную штормовку с кучей карманов. На голове черная вязаная шапка. На ногах — резиновые сапоги. На руках — перчатки без пальцев. Возраст определить было сложно. По фигуре можно принять за подростка — щуплый, нескладный, мосластый, но по лицу легче дать тридцать пять, а по глазам, рядом с которыми пролегла сеточка морщин, и все сорок. Лицо украшали три тонких параллельных шрама, тянувшихся от подбородка до уха по левой щеке. Благодаря этому тонкие черты лица затушевывались и не бросались в глаза. Он чуть сутулился, из-за чего казался ниже своих неполных двух метров. На нем были темные очки.
— Здравствуйте, товарищи. — Чужак приветливо помахал рукой и пошел им навстречу.
Все они сразу же надели марлевые маски.
— И тебе не хворать, — приветствовал его старший патруля, чернявый парень в новом, будто только что со склада камуфляже, с непокрытой головой, чисто выбритый и ровно подстриженный, что для глаза бродяги из пустоши смотрелось непривычно. — Положька ствол и отойди в сторону.
Человек подчинился. Ему дали такую же маску и убедительно попросили надеть.
— Теперь пошли.
— И куда вы меня?
— Сначала с тобой поговорят. Потом в карантин.
Вот и все. Больше он не атом, не ион в свободном полете. И отступать поздно. Даже если бы он захотел, никто его теперь не выпустит. Его уводили в неизвестность, но Данилов ни о чем не жалел. Он и не ждал приема с цветами и речами. Все же эти люди, несмотря на автоматы в руках, отличались от тех, кого он встречал до сих пор. Их форма была аккуратной и почти единообразной, да и вели они себя как подразделение, а не шайка.
Но что Сашу особенно поразило, так это маски. Именно маска заставила его расслабиться. Ее наличие говорило о налаженной системе охраны здоровья, которое могло быть только в крупном цивилизованном поселении.
Пыль оседала. Планета медленно пробуждалась от ядерной комы, но прежней ей уже было не стать.
Там, где упали бомбы мощностью в одну и более мегатонну, изменился даже рельеф. Просыпались спящие вулканы, выбрасывая в атмосферу сотни тонн пепла, продлевая Зиму на дни и недели. Разлившиеся реки, запруженные обломками и телами, медленно превращавшимися в плодородный ил, меняли русла. На большую часть Северного полушария пришла весна, но средние температуры были существенно ниже довоенных. Полярные шапки все это время росли как на дрожжах, и теперь граница зоны вечной мерзлоты будет пролегать гораздо южнее. Наступали ледники. Навсегда сместились магнитные полюса, изменились океанские течения и направления ветров.
Замерзший Берингов пролив по насмешке природы, которой было наплевать на людские дрязги, соединил Евразию и Северную Америку. На ничтожные величины, которые будут заметны разве что в масштабах миллиардов лет, изменилась даже скорость обращения Земли и ее орбита. Земля стремительно превращалась в мир, который ничем не напоминал планету, где зародился человек, назвавший себя разумным.
Никогда не восстановится экосистема. На месте тайги и широколиственных лесов умеренной полосы в лучшем случае будут заросли карликовых уродцев, жмущихся к земле. Там, где когдато были степи, прерии и саванны, теперь раскинулись каменистые пустыни, тундры и болота.
Как и миру, человеку, который вернулся к сородичам после одиссеи длиной почти в год, никогда уже не стать прежним. В его голове, в паутине нейронов, по ветвям дендритов и аксонов, шел сигнал за сигналом. Там, среди бездорожья и руин, потоки информации проложили себе новые маршруты. Они становились все более упорядоченным, пока из хаоса обрывочных мыслеобразов не поднялась система. Новое «я». С собой прежним человека связывала только память, но и она слабела. Мозг дотошно, как кадры кинохроники, сохранил каждый день «после», а вот прошлое уходило. Забывалась и шелуха, вроде той, что вливалась в его голову в институте, и то, что было ему по-настоящему дорого. И ничего с этим нельзя было поделать.
Мир менялся. Только одно на третьей планете Солнечной системы осталось прежним. Как и раньше, это был мир жестокой конкуренции.
Некоронованные правители Земли не первое тысячелетие сидели на вершине пирамиды, и им уже случалось проигрывать битвы. Но даже поражение они всегда умудрялись обратить себе на пользу. Так будет сделано и в этот раз.
