Болезненное состояние на время отступило. Его не тошнило, простудные симптомы тоже исчезли, и Александр уже подумал, что справился. Но слабость в мышцах ещё давала о себе знать. Он прошёл за день раза в два меньше, чем обычно. Постоянно останавливался, прислонялся к дорожным знакам, садился в машины, отдыхая. Хотелось взять что-нибудь для опоры, хоть палку, хоть костыль. А снег засасывал обувь, как заправское болото.
Внезапно Сашу шарахнуло озарением. Вот уже почти сутки счётчик не беспокоил его, и он про него забыл. Младший порадовался, что уровень радиации упал, и только тут до него дошло, что счетчик МОЛЧИТ. Совсем. И даже «0», обозначавший ноль зивертов в час перед запятой, — не светился.
Может, сели батарейки? В последние дни он его вообще не выключал. Другие взять негде. Бесполезно искать их в магазинах. Старинные ни на что не годны… И, кроме новых промышленных центров, вроде Заринска, искать работающие — негде.
Да нет. Рановато им сесть.
Наверное, сдох, сломался. Капут.
А значит, дальше надо идти уже на свой страх и риск. Но до этого щелчки только затихали. А если бы там хоть на день появилась единичка вместо нуля… он бы уже заметил по себе. И светился бы сам.
Ещё сутки для гарантии, и можно считать, что выбрался. Убыр в Златоусте — это добрый знак. Если бы там было, как в Чернобыле сразу после аварии, тот был бы уже мёртв.
По Сашиным прикидкам, он уже отошёл далеко на запад от Хранилища в Озёрске и того, что называлось Гиблым или Мёртвым Поясом.
Плохо будет без счётчика. Даже такого дефектного.
Зато сбережёт себе нервы. Прислушивание к треску уже превратилось в паранойю.
«Эх, помирать — так с музыкой. Если зона тянется ещё километров на двести, меня всё равно ничто не спасёт. Нахватаюсь дозы даже с этой фиговиной на лице. Сил никаких нет больше париться в этой дряни. Если астма разовьётся, от этого скорее сдохну».
Он решил, что не будет надевать респиратор. Сразу стало легче. Снял и плащ. Тут же бросил всё на снег, радуясь, что на пару килограмм стало легче. Не стал чистить. Всё равно идеально сделать это не сумеет, какие-нибудь частицы останутся. Даже рюкзак, и тот выкинул, найдя в багажнике одного джипа на шоссе более потрёпанную и полинялую, но пригодную замену. Постирал его на привале и переложил свои вещи. Подумал, что всё равно тот будет чище, чем старый, с которым он прошёл через Пояс.
Прошёл ещё один день, и вот в какой-то момент Саше показалось, что он слышит голоса за спиной.
Нет, не показалось! Голоса приближались. Их обладатели откуда-то свернули на шоссе и сейчас шли прямо за ним. Повернувшись, Младший увидел в вечернем полумраке несколько фигур.
Он вначале надеялся, что они просто случайно идут с ним в одну сторону, но те тоже ускорились.
Его окликнули. Ветер унёс точный смысл фразы, которая могла означать только одно: «А ну стой!». Когда он не подчинился, прозвучали ругательства, их тоже было не разобрать. Ветер дул в лицо и уносил прочь слова идущих за ним. А вот его они, наоборот, хорошо слышали.
Ветер ещё мешал бежать, но одинаково и ему, и незнакомцам.
Следуя безошибочной интуиции, Саша не остановился, а ускорил шаг. Шоссе в этом месте как раз делало поворот, и над ним нависал мост. Другая автодорога. Мост был широкий, и под его пролётами было темно.
К счастью, чужаки были пешие. И он не слышал лая собак. Его явно преследовали. Если бы это были хорошие люди, то не стали бы тратить силы и гнаться за кем-то, кто очень не хочет знакомства. Плюнули бы и отпустили. Но они бежали за ним, как угорелые. И костерили, похоже, матом, на чём свет стоит.
Ружей у них, видимо, не было. Хоть это радовало. Ножи и пистолеты могли быть вполне, но на бегу с такого расстояния попасть из пистолета невозможно.
На том километре, который оставался до моста, Сашка поставил, наверное, два мировых рекорда. Добежав и пройдя под ним, понял, что временно скрылся из виду, и, вместо того чтобы бежать прямо, резко свернул с дороги и скатился вниз с откоса. Там увидел что-то вроде трубы ливневой канализации. Наполовину забитая сором, эта пещерка казалась спасением. Туда он и забился.
Вскоре голоса послышались прямо над ним, потом стали удаляться.
Младший только теперь понял, что, пока спускался или лез в эту дыру, ушиб ногу обо что-то металлическое. Хорошо ещё, что не сломал и не порезался.
Наверное, это были не «сахалинцы», а местные охотники. Но при случае они могли стать и охотниками на людей. Ведь он забрёл не просто на чужую территорию, а в далёкий край. В любом случае, только идиот стал бы останавливаться, чтобы поговорить и всё объяснить. Мужики были настроены не на разговор. И даже ружьё могло не помочь против четверых с ножами или топориками. А может, у каждого по ПМ в кобуре.
Нога сильно болела. И вытянуться в этом убежище было трудно. Саша долго терпел, но это стало последней каплей.
Выглянув из укрытия и убедившись, что бандиты (а кто ещё это мог быть?) исчезли, парень заковылял дальше, но не по дороге, а в отдалении, параллельно ей, по целику. Вскоре устал как лошадь, на которой пахали.
