– Конечно, не помнишь. Ты вроде бы на меня смотрел, а как будто в себя. И глаза у тебя такие были… как у святого на иконе. Печальные немного, всё знающие и… Я предупреждала, что не смогу объяснить… В общем, не видела я никогда таких глаз. Хотя, что я вообще в жизни видела? И так мне жалко тебя стало, и захотелось приютить, отогреть, обласкать. Веришь?
– Верю, – хотя Младшему стало слегка обидно за слово «жалко». Он бы многое отдал, чтоб производить другое впечатление. – А отчего твой муж умер?
– Да от водки сгорел. Когда только поженились, он нормальный был. Пил, конечно, но не запоями. А потом… Даже вспоминать не хочется.
Старший Ермолаев объяснил односельчанам, что Сашка Подгорный – племянник его кума из какого-то села к северу по шоссе. Этого объяснения хватило. Даже его настырным сыновьям. Может, они и не поверили, но слово отца – закон.
Трое младших Ермолаевых были так похожи, что Сашке сначала было тяжеловато их различать, может, еще потому, что они носили бороды, хоть и не лохматые, как у староверов, а подстриженные.
Старший, Денис − был молодой копией отца, и такой же болтливый. Растительность на лице у него плохо росла. Остальные видимо, пошли в мать в части роста и белобрысости. Сыновья Ермолаевы жили своими домами, но неподалеку от родителей. Они тоже постоянно работали, у каждого большое хозяйство, в гости к родителям приходили по воскресеньям. Обедали за большим столом, немного выпивали, разговаривали.
Началась посевная. Поле было большое, надо было вскопать его лопатой. Ни лошади, ни тем более трактора у Ермолаева не было. Он объяснил Сашке, что был у него мерин, да прошлой осенью «копыта отбросил». Покупать надо, но это не так просто. Сложностей много. И не на что – и выделяться «богатством» означает, что могут увеличить оброк. Неизвестно, когда теперь приедут ордынцы, но староста собирался десятину и в этом году собирать и выколачивать. Власти у него больше стало.
Поэтому Ермолаев рассчитывал пока справиться с помощью Сашки. Можно было попросить у кого-то лошадь на денек, хотя бы самые неудобные участки вспахать, но после прошлогоднего конфликта у Ивана Ивановича оставались напряженные отношения с односельчанами, у него были к ним свои счеты, у тех к нему – свои. Просить, унижаться и нарваться на отказ Ермолаев не захотел, вот и пришлось Сашке почти сразу включаться в работу. Сначала он с непривычки сильно уставал. Болела спина, на руках появились кровавые пузыри. Но постепенно втянулся, что-то объяснил Иван Иванович, до чего-то сам дотумкал. Воткнуть лопату в землю под нужным углом, помогая себе ногой, не слишком глубоко, но и не очень мелко. Используя черенок, как рычаг, перевернуть ком земли, острием разбить его. Выбрать, если попадутся, корни многолетних сорняков и бросить их в ведро. Удивительно было Сашке, что даже в такой примитивной, как он думал, работе, есть свои приемы, секреты. Выращивали разные культуры, даже рожь, табак и сахарную свеклу, но в основном картошку, которую называли «родимая». Земля была хорошая, не глинистая, как у них в Прокопе. Очень часто встречались дождевые черви. Ермолаев с гордостью говорил, что чем больше червей – тем лучше, плодородней земля. По свежевскопанной полосе за ними ходили большие черные птицы, им тоже нравилось, что червей много.
Иногда нет-нет да и посещала его мысль – найти бы клад. Тайник. Но в земле не было даже мусора. Младший помнил, как в детстве нашел в земле на огороде непонятно как попавший туда разбитый мобильный телефон и бесполезные пятирублевые монеты. Было интересно думать, как полвека назад кто-то мог уронить эти вещи, и почва постепенно скрыла их. Но здесь земля была уже на много раз перекопана.
По вечерам, после полевых работ, хватало работы по дому. Натаскать воды из колодца, почистить в курятнике, насыпать курам корм, помочь хозяину на мыловарне, наколоть дров… Зато у Саши теперь не оставалось времени порефлексировать, голова была ясная, настроение ровное. По поселку Данилов особо не шлялся, иногда помогал «старику» отвезти что-нибудь на ярмарку… которая была в двух шагах.
Ангар, в котором она располагалась, предназначался раньше для тракторов или чего-то подобного. Но у Орловки все же имелся собственный самолет. Хотя никакого аэропорта тут, понятное дело, не было никогда.
Вторая после ярмарки достопримечательность деревни находилась на дальней окраине в поле. И ему не показалось в первый день, что там что-то блестит: это был упавший, даже почти севший большой самолет.
Старожилы рассказывали: когда люки вскрыли, «они там все сидели как живые». Младший видел самолеты чаще всего на картинках и в фильмах. Хотя у них был аэропорт между Прокопой и Новокузнецком, но этот самолет оказался больше, чем те, которые стояли там на вечном приколе.
