– Вы меня не видите?
Вика размахивает руками перед лицом Бориса.
«Он уже знает, что такое истинная справедливость», – звучит в голове голос комиссара.
Вика отворачивается от Бориса и проходит по комнате.
Отчего-то ей знакома обстановка. В углу должен стоять веник, под кроватью лежит коричневый чемодан со стальными застежками, на подоконнике вот-вот распустится цветок. На стене картина, за которой спрятан конверт с деньгами и документами.
Откуда она все это знает?
Вика заглядывает в кроватку с малышом.
– Влад.
Девушка слышит, как из коридора доносятся голоса. Борис Михайлович прощается с нянечкой.
Женщина говорит, что она готова в любой момент приехать и присмотреть за малышом.
«Уходи! Тебе нельзя здесь быть», – раздается мощный голос Михаила Григорьевича.
Вика инстинктивно прячется за кресло. Забирается за спинку, вытирает коленями скопившуюся на полу пыль и прижимается спиной к стене.
«Проваливай отсюда, стерва! Вон! Пшла вон! Уноси отсюда своего нерожденного ублюдка», – ревет комиссар.
– Что происходит? – взвизгивает Вика и прикусывает палец, чтобы перестать кричать.
Сквозняк распахивает окно, в помещение врывается ветер. Стремительный, обжигающий холодом поток.
Слышно, как в коридоре Борис любезно благодарит нянечку, закрывает за ней дверь, но сквозняк не исчезает. Ветер только усиливается.
«Нельзя, чтобы он увидел тебя».
Борис возвращается в комнату.
Он проходит мимо Вики и останавливается у кроватки. Он смотрит на своего ребенка и улыбается.
Вика не двигается.
Ей непонятно, почему нужно прятаться, тем более что она сама убедилась, Борис Михайлович не видит ее, но продолжает прикрывать ладонью рот, чтобы скрыть звук дыхания.
Занавеска подлетает почти до потолка. Ветер треплет цветы в горшке. Борис продолжает стоять возле кроватки и, кажется, не видит, что в комнате заметно похолодало.
– Апчхи, – сдавленно чихает Вика.
Борис резко оборачивается и смотрит на кресло.
Похоже, он услышал.
Борис медленно приближается и продолжает смотреть на то место, где притаилась Вика.
Девушка жмурится, прижимает колени к груди.
«Теперь ты умрешь!» – кричит Михаил Григорьевич и хохочет.
«Он тебя не видит. Не бойся, – снова звучит голос юноши. Он говорит спокойно, но звучит громче, чем крики комиссара на фоне. – Он не может тебя видеть. Ты в безопасности».
Борис заглядывает за спинку кресла. Перегибается. Тянет руку. И достает оттуда спрятанную бутылку коньяка.
Мужчина подходит к столу. Наливает себе рюмку. Смотрит на содержимое, но не пьет.
– Кто ты? – спрашивает Вика шепотом у незнакомца.
– Я не знаю.
– Почему помогаешь мне?
– Не знаю. Чувствую, что должен. Огонь мне не отвечает, зачем и почему. Он лишь показывает образы. А я наблюдаю.
– Какие еще образы?
– Разные. Например, тебя. Этот удивительный дом. Эту невероятную параллель.
Вика хмурит брови.
– Покажись.
– Не могу. Думаю, я и разговаривать не должен.
– Опа, – говорит Борис, опрокидывает рюмку в рот и усаживается за стол.
Он достает чистый лист.
Вика наблюдает из своего укрытия.
– Я могу выйти? Он меня не увидит?
– Думаю, можешь.
Вика перелезает через кресло и встает за спиной Бориса.
Отец Влада берет ручку. Стучит колпачком по зубам и мычит какую-то грустную мелодию. Похоже, он хочет что-то написать, но не знает, с чего начать.
Борис наклоняется, что-то ищет в своей сумке и выкладывает на стол пистолет.
«Дотронься до него, – шепчет молодой голос. – Встань с правой стороны и дотронься до него».
Ноги сами разворачивают тело и обходят Бориса.
«Молодец. А теперь не бойся, дотронься до него».
Рука тянется к плечу.
«Стой. Нельзя».
Вика отдергивает руку и отпрыгивает в сторону.
«Не слушай. Ты все правильно делаешь. Подойди и дотронься», – говорит похожий голос.
Эти голоса звучат практически одинаково. Словно говорит один и тот же человек. Один человек, только в разном настроении. Один голос теплый и мягкий, а другой мрачный и безжизненный.
Вика сопротивляется, но ноги приводят ее к Борису.
«Отойди», – говорит мягкий голос.
И девушка отходит на несколько шагов назад.
«Дотронься!» – приказывает безжизненный.
Пальцы Вики прикасаются к воротнику Бориса.
– Боб! Ты что творишь!
Вика смотрит по сторонам.
Вокруг снег. К Борису торопится какой-то человек с ружьем наготове. Дует сильный ветер. Но Вике не холодно.
– Боб! А ну отойди от него!
Раздается выстрел.
Вика вскрикивает от боли.
Она смотрит на свой живот. Из него сочится кровь. Она зажимает рану пальцами и ловит ртом воздух. Майка пропиталась. Красный цвет сползает по ноге. Снег окрашивается румянцем.
Кровь.
Огонь.
Первые лучи солнца.
Вику тошнит.
Изо рта у нее выливается красный густой поток.
Девушка слышит пронзительный детский плач. Громкий, настойчивый, словно сирена тревоги.
«Он знает, и ты должна узнать, что такое истинная справедливость».
Девушка зажмуривается и закрывает руками уши. Ладони сминают ее голову, словно кусок разогретого пластилина.
Вика кричит.
Ее крик сливается с детским плачем.
– Ты искала ответ. Хочешь, чтобы я снял проклятие? – шепчет безжизненный голос.
Губы Вики беззвучно произносят: «Да, пожалуйста, умоляю».
