– Духи предсказали, что я стану учителем великого. Поверь, мне самому не нравится то, что для этого приходится делать.
Он следит за временем. Долго возиться нельзя. Старик погружает руку под кожу Вике. В свете старых желтых фар кровь выглядит мультяшной, оранжевой, ненастоящей.
Пальцы нащупывают плод.
– Не нравится, но я должен. Придет новый, сильный, голубоглазый вождь. Шаманы не падут.
Старик тянет на себя, и громкий плач младенца разрезает ночную тишину.
Наставник заворачивает младенца в одеяло. Старик заполучил дитя. Он воспитает его как собственного сына. Научит тайному знанию общения с духами. Станет заботиться и любить малыша.
Наставник убирает плачущий сверток на заднее сиденье, в заранее подготовленную колыбель.
Грузовичок поскрипывает, рычит и уезжает.
Лес наполняется ночным гулом. Где-то вдалеке завывают волки.
«Вставай».
«Надо вставать», – шепчет голос черного шамана.
«Это я виноват. Опоздал».
«Поднимайся».
Вика лежит на лесной дороге. Земля пьет ее кровь. Шелест деревьев заглушает ее слабое дыхание. Ветер щекочет ее закрытые ресницы. Ночные птицы воруют ее жизнь.
«Вставай же. Еще не поздно».
Вика слышит голос врача:
– Все прошло хорошо. Вот ваш малыш. Мальчик.
– Дайте, дайте скорее подержать, – просит взволнованный голос Влада. – Какой хорошенький. Весь в меня.
Ребенок родился голубоглазым. На голове вьются реденькие волосинки. Он как две капли воды похож на мать, но Влад продолжает твердить, что младенец его копия.
Вика поднимается с кровати.
Светлая больничная палата. На тумбочке стоит букет, рядом на полу – пакет с продуктами. Солнечные лучи играют зайчиками на стене.
– Пойдем домой, – зовет Влад и выходит с ребенком за дверь.
Вика идет следом.
Влад улыбается, машет рукой, зовет за собой.
– Идем скорее. Лучше поспешить.
Вика послушно ускоряет шаг. Она по привычке гладит свой живот, но он какой-то странный. Липкий и мокрый, что ли.
Теплый мягкий ветерок треплет нарядный сарафан. Голова гудит. Девушка идет за отцом своего ребенка.
Идет на свет.
Шаман поводит посохом, и метель накрывает огонь. Клубы пара вперемешку с искрами вздымаются над головой и рисуют узоры. Узоры складываются в картинку. Теперь все собравшиеся могут увидеть, что показывают духи ученику.
В дымном размытом образе они видят странную женщину. Она шатается. Идет вдоль шоссе. На ней оборванная одежда.
Она истекает кровью. Идет по асфальту босиком, придерживает руками живот и с кем-то разговаривает.
Переходит дорогу.
Визг тормозов. Гудок. Звук удара.
Она лежит под колесами, взгляд застыл в одной точке, а из улыбающегося рта течет кровь.
Женщина лежит посреди скоростного шоссе.
Ученик шамана разворачивается. Он бросает в огонь остатки сухой травы. Он убирает бубен.
«Теперь ты тоже знаешь».
– Да, – отвечает мягкий голос.
Он больше не сопротивляется. Два голоса сливаются, становятся одним целым.
Шаман подходит к наставнику.
– Это была моя мать, – говорит рот ученика новым, обретенным голосом.
Наставник пристально следит. Сейчас его ученик свершит свою месть. Старик не боится. Он прожил достаточно лун, чтобы перестать трястись за жизнь.
– Трудно принять и уместить в себе горе, но темная часть есть часть тебя целостного.
– Что это значит?
Учитель не отвечает.
Он улыбается, смиренно поднимается на ноги и снимает с головы металлические рога. Старик склоняет голову, подставляет шею.
– Я готов.
– Женщина в видении. Моя мать. Что это значит? Ты ее… Ты…
– Это значит, что мне больше нечему тебя научить, великий Предвестник. – Он встает на колено. – Все ради тебя. Ради прихода повелителя.
Ученик без труда, всего одним движением своего посоха мог бы убить старого шамана. Но в его сердце больше нет ни злобы, ни радости.
Кровь.
Жуткие сцены убили в нем возможность чувствовать.
Он равнодушно отворачивается от наставника. Голубые глаза гаснут, для них больше не существует ни желаний, ни обид.
Ученик отходит от костра.
– Истинная справедливость.
Собравшиеся шаманы приветствуют своего вождя. Их сотни. И они все пришли на гору шамана, чтобы увидеть его.
– Табилгатай зарин, – повторяют они хором.
Ученик теперь знает, что означают видения. Чувства растворились. Его не волнует мертвая женщина посреди дороги в мире духов.
Он больше не ученик. Он теперь Шаман.
И он знает, что в следующий раз скажет, стоя во весь рост перед священным костром.
Скажет от своего имени.
Ученик надевает маску и осматривает собравшихся своими безразличными голубыми глазами сквозь прорези в оленьей шкуре.
Ему подвластны стихии. Он сам есть свет и тьма. Он может все. Может управлять планетой. Может решать за тебя.
Но ему это не нужно.
Круг замкнулся.
Проклятие свершило свое правосудие и вернулось к своему источнику. Оно погибнет. Вместе с ребенком. С шаманом, для которого не существует ни добра, ни зла. Который далек от людских забот и желаний.
– Слушайте.
Шаман расставляет руки, и толпа умолкает.
– Когда высохнет вода, когда земля уйдет из-под ног. Когда все закончится и погаснет свет, – он говорит, и пламя от костра взлетает до небес, – останется выбор. Только тебе решать, как поступить.
Он умолкает и шагает в огонь.
