Это вернуло Фаллер с небес на землю. Искусственный интеллект? Да ладно! А федеральный канцлер, видимо, — агент марсиан? Этот Визнер был явно не в себе, если действительно верил хоть одному слову из того, что только что ей сказал. Пора было закругляться с интервью.
Она выключила диктофон и встала.
— Герр Визнер, большое спасибо за интересную беседу.
Он тоже поднялся с дивана.
— Вижу, что вы мне не верите, фрау Фаллер. Я вас понимаю. Правду иногда трудно принять.
Коринна ничего на это не ответила.
Леннард разглядывал лежавшие на его руке тонкие смуглые пальцы Фабьен. Это прикосновение он чувствовал всем телом и в то же время не мог понять, что выражало ее милое лицо: одну лишь жалость или помимо жалости в нем было что-то еще? Рядом с ней он ощутил непреодолимое желание опекать, доверять, быть ближе. Но когда осознал это, то испугался.
— Думаю, мне пора.
Она не стала возражать.
У двери он обернулся к ней.
— Спасибо за пирог.
— Не за что, — ответила она с лучезарной улыбкой.
Что-то удерживало его на месте. У него хватило сил подняться с дивана и выйти из комнаты. И вот теперь он стоял на пороге, смотрел на нее и не двигался. Неловкая пауза затянулась.
— Я… — начал он, не имея ни малейшего представления, что скажет дальше.
Фабьен по-прежнему молчала, не отводя от него глаз. Его ноги точно вросли в коврик, лежавший на пороге. Это было похоже на сказочное заклятие. И существовал лишь один способ его снять. Он наклонился вперед и впился губами в ее губы. Их точно пронзил электрический разряд. Когда они оторвались друг от друга, Леннард почувствовал, что только что побывал в другом мире. Как будто его забросило через портал в параллельную вселенную, где все было другим — свет, земля под ногами, воздух, который он жадно глотал пересохшими губами.
Она не улыбалась.
— Я вернусь, — закончил он свое предложение. Ноги снова начали повиноваться ему, и он ушел.
Когда Леннард садился в машину, его посетили первые сомнения. Действительно ли она откликнулась на его поцелуй, или просто была слишком удивлена, чтобы сопротивляться? Может быть, она просто не хотела причинить ему новую боль? Может быть, это из жалости она позволила ему приблизиться? Ужасная мысль. А если все серьезно? Если они вот-вот влюбятся друг в друга? Способен ли он на серьезные отношения после всего, что произошло? Сможет ли он быть рядом с ней? Не разочарует ли он ее в итоге, как разочаровал Мартину и Бена? Он отбросил сомнения и уцепился за новое чувство надежды, как за край обрыва. В сущности, что он теряет? Паули не ожидал, что ему выпадет еще один шанс. Но он достаточно хорошо знал жизнь, чтобы понимать: нельзя легкомысленно разбрасываться такими шансами.
Добравшись до отеля, Леннард открыл ноутбук. Прибор записывал все, что происходило в квартире Павлова во время его отсутствия. И поскольку хозяина не было дома, то, к сожалению, «улов» был скудным. Программа записи автоматически включалась на моментах, когда происходили значительные изменения в изображении и звуке. Дважды звонил телефон, но звонивший не оставил сообщения на автоответчике. Вот, собственно говоря, и все события. Леннард смотрел с высоты своего окна на пустую квартиру и жалел, что это квартира Павлова, а не Фабьен.
Нет, с этим было покончено. Он больше не хотел наблюдать, ему хотелось участвовать. Смотреть на нее не через объектив фотокамеры, а глаза в глаза. Не просто видеть самому, но и быть увиденным. Как он мог так облажаться? Его задание в этот момент утратило для него всякий смысл, как и вопрос, был ли верен Павлов своему шефу. Что он здесь делает, сидя и таращась в ноутбук, который показывает ему статичные изображения интерьеров чужой квартиры? Ведь система может вести запись самостоятельно. Так почему он не там, где хочет быть всем сердцем?
Остаточное чувство долга не позволило ему сразу же прыгнуть в машину и вернуться к Фабьен. В конце концов, ему платили за работу, и предавать доверие своего начальства он не хотел. В компании Treidel Security не было учета трудозатрат. Сотрудники сами записывали свои рабочие часы и получали соответствующую оплату. До сих пор, по крайней мере, Леннард не замечал, чтобы его проверяли. Но было еще что-то, что удерживало его: чувство, что он слишком торопится. Он долгое время скитался в знойной пустыне, пока не вышел к оазису с родником. Как бы ни манила его чистая освежающая вода, выпив ее слишком много за раз, можно было встретить мучительную смерть. Так что пить следовало медленно, небольшими глотками.
Павлов вернулся домой около половины седьмого. Он поужинал салатом и бутербродом с сыром. Затем сделал несколько силовых упражнений, которые, казалось, легко давались его тренированному телу, и, наконец, сел перед телевизором с бокалом красного вина смотреть международный футбольный матч.
