– Хочешь, чтобы я обняла тебя? – она так и не поднимала на меня взгляд, рисуя что-то в своем блокноте.
– Хм, – я улыбнулся одними губами. – Ты знаешь, я разное думал. Чуть в черта лысого не поверил. Но чтобы ты… Теперь я точно в аду. Родная мать смогла сотворить такое.
– Что – «такое», Джейдан? – она наконец-то подняла глаза. Они выдавали возраст. Кто бы так искусно не натянул ей лицо, глаза выдали усталость, истинный возраст и … злость. Ее глаза были полны злобы и ненависти ко всему живому.
– Знаешь, – я решился войти в комнату, за моей спиной закрылась дверь, оставляя меня один на один с тем, кого, казалось, я потерял еще в далеком детстве. – Я ведь еще помню, как мы по воскресениям ходили в церковь, и пастор Скориан зачитывал свои проповеди. Ты так старательно их слушала, делала пометки в Библии… Что с тобой произошло?
– Ох, так и думала, что нравоучений нам точно избежать не удастся, – мама встала с кровати.
– Хотела, чтобы я пожал тебе руку? – меня бесила ее манера делать вид, что ничего не случилось. – Или сказал спасибо за смерть моих людей? Арии?
– Зачем говорить о том, что уже сделано? – мама начала рыться в своих вещах. – Если ты пришел за ответами, задавай нормальные вопросы. Если же ты решил меня учить морали, тому, что можно, а что нельзя делать, лучше не трать свое время. Да и мое тоже.
– Как ты прошла на базу? – мой холодный тон был способен разрезать стены базы, впуская внутрь врага.
– Как и ты, через дверь, Джейдан, – она издевалась надо мной. – А вот уже другой вопрос, насколько ты хороший солдат, что даже не смог за два года увидеть меня. Ты даже не представляешь, сколько раз мы были рядом.
– Что тебе сделала Ария? – я проигнорировал ее выпад. – Насколько нужно быть аморальной сукой, чтобы позволить девчонке умереть такой страшной смертью, предварительно накачав ее?
– О, Ария… Прекрасная девушка. Была, – мама взяла что-то из своих вещей и снова уселась на свою кровать. – Мы с ней часто беседовали, она рассказывала мне о своей семье. Ты не представляешь, как же сложно слушать эти стенания о прошлой жизни… Бла-бла-бла…
– Сволочь, – эта женщина определенно потеряла все человеческое, если у нее вообще хоть когда-то что-то подобное было.
– О, – мама махнула рукой. – Меня и не так называли, можешь продолжать, я не в обиде. Твоя подружка оказалась слабым звеном. Она, конечно, сильно языком не трепала, но небольшая доза нужных лекарств – и передо мной сидела уже другая Ария. А потом эта дрянь нашла фотографию. Твою фотографию.
– И ты убила ее, – мне хотелось вцепиться в ее горло и вырвать через него черную душонку, которая будет вариться в аду до скончания веков. – Чтобы защитить свою шкуру, о, уточню, продажную, судя по всему шкуру.
– Вместо того, чтобы изрыгать на меня все свои сопли, лучше скажи мне спасибо, – мама посмотрела в упор, ожидая моих хвалебных песен.
– Ты серьезно? – я сорвался и закричал, понимая, что могу действительно придушить ее за пару секунд. Информация, Марвик. Нам нужна информация, поэтому держись.
– Вполне, – она протянула мне флешку. – Подарок тебе. Точнее, доказательство того, что ножки поцеловать мне будет не лишним. Ну, хотя бы сказать – спасибо, мамочка, – лицо женщины оскалилось в издевательской улыбке.
– Спасибо, мамочка? Ты, – я не сдержался и схватил ее за горло. Не ожидая подобного, мама дернулась в сторону, но не успела. Она зашипела, начала своими руками отталкивать мои, давая себе хоть маленькую возможность дышать. – Я тебя размажу по стене прямо здесь. Нет, сначала я сделаю тебе миллиард разрезов, как это сделала Ария. Затем выведу под черный дождь, чтобы ты поняла, что чувствует человек, когда его каждую часть тела прожигает кислота. А потом, когда ты будешь молить меня о смерти, я приклею к тебе заряд динамита, а потом, глядя в твои глаза, разорву твое тело на миллиард кусочков.
– Не посмеешь, – женщина хрипела, ее лицо окрасилось в фиолетово-синий цвет, еще чуть-чуть и она навсегда забудет, как дышать, отправившись на дьявольскую сковородку.
Взяв себя в руки, я швырнул мать назад, давая той сделать глоток воздуха. Пока она нужна живой. Но от своей клятвы я не отклонюсь, крыса жить не будет.
–Ты даже представить не можешь, на что я теперь способен, мама, – я сел рядом на ее кровать. – Ты настолько потеряла осторожность, что начала считать себя богом.
– Ты посмотри флешку, сын, – мама все еще не могла откашляться. – Возможно, изменишь немного свое мнение.
– Мое мнение уже ничего не сможет изменить, – я нажал на наушник и приказал Сержу прийти сюда вместе с Гердом, чтобы отправить маму в одну из камер. – Оно не осталось неизменным ровно в тот момент, когда ты решила уйти из семьи.
– Я это сделала не ради себя, – мама все еще прижимала руку к своей шее, на ее коже начали проступать синяки. – Ты здесь только из-за того, что в свое время у меня хватило сил уйти. Ты жив только благодаря мне. Понял, – она попыталась крикнуть, но снова закашлялась.
– Что ты имеешь ввиду? – она несла какой-то бред.