Друзья? В школе есть приятели, с которыми можно поболтать. Но ни одного друга. Не то что в «Мистериуме». В цирке дружба – важная вещь, жизненно важная, как говорила мама. Ты должен доверять человеку, а он тебе – и когда идешь по натянутой проволоке, и когда муж распиливает тебя бензопилой.
Лора смотрит, как Дэнни проходит под аркой металлоискателя – собранный, погруженный в свои мысли. На спине его футболки с логотипом «Мистериума» даты последнего рокового шоу, «Комнаты чудес». Прописными буквами напечатаны европейские города, в которых они побывали до Берлина, а после него – те места, где им уже не суждено было выступать. После трагедии компания развалилась и осталась существовать только в воспоминаниях.
Лора морщится, стараясь сдержать эмоции, и тоже проходит через рамку. «Так нужно», – говорит она себе, но сама до конца в это не верит.
«Боинг 777» летит во тьме. Откинувшись на спинку кресла, Дэнни наслаждается полетом. За свое детство он успел проделать тысячи миль, но обычно ехал в высокой кабине одного из темно-синих грузовиков «Мистериума» или в фургоне вместе с отцом, когда они мчались по очередному бесконечному европейскому шоссе. Дэнни был слишком мал, когда цирк отправился в турне по Соединенным Штатам, поэтому он почти ничего не запомнил. Только кое-что из турне по Южной Америке. Так что такой длинный перелет для него в новинку. «Как же я люблю путешествовать!» – думает Дэнни. Новые места, новые звуки. Особые ощущения, когда приезжаешь в новый город. Новые люди. На карте на мониторе перед ним знакомые города Западной Европы постепенно сменяются русскими городами, в которых он никогда не бывал.
– Ты, наверное, чувствуешь себя немного не в своей тарелке, – говорит Лора. – Ну, в смысле что ты все-таки отправился в это путешествие… Наверно, думаешь о маме?
– И о ней тоже.
– А еще об отце, да?
Дэнни закусывает губу. Честно говоря, он не знает, что и думать. Не знает даже, хочется ли ему
Он надеется, что, может, в Гонконге будет легче. Снова и снова повторяет это про себя как мантру. Даже если Гонконг навеет грустные воспоминания. Мама с радостью рассказывала о местной еде и погоде. О храмах и зеленых холмах, о деревушках. Но когда Дэнни расспрашивал ее, пытаясь выведать что-нибудь о ее жизни здесь, она тут же закрывалась и меняла тему. А когда, в ответ на его настойчивые вопросы, она пообещала, что однажды съездит с ним в Гонконг, по ее тону было понятно, что это «однажды» не настанет никогда.
– Жалко, что я почти ни слова не могу сказать по-кантонски*. Мама иногда разговаривала на нем, но обычно мы все же общались на английском.
– У твоего папы была беда с языками, – говорит Лора. – Никогда они ему не давались! Ну, может, на месте ты что-нибудь и вспомнишь по-кантонски. В любом случае не переживай: с туристами тут принято говорить по-английски. В конце концов, мы ведь совсем недавно отдали Гонконг Китаю![4]
– А что ты собираешься расследовать?
– Не думай об этом, Дэнни! – весело отмахивается Лора. Слишком уж весело. – Просто развлекайся вместе с Заморой. Ешь местную лапшу. А я уж сама позабочусь о негодяях.
– Кажется, ты от меня что-то скрываешь, тетя Лора.
– Да нет же, Дэнни, честно! Честное слово скаута!
– Я уже не маленький, – перебивает он. – Ты явно чего-то не договариваешь обо всей этой поездке.
Получилось слишком резко, он так не хотел. Но ему уже страшно надоело, что каждый раз, когда он спрашивает о чем-то важном, тут же повисает тишина. Например, о том, как погибли родители. Все вокруг были так добры к нему, так старались его поддерживать – особенно тетя Лора, и он был ей очень благодарен. Это помогало ему справиться с шоком, с тоской по низкому папиному голосу, когда он рассказывал о мире и его чудесах, по маминой мимолетной улыбке и ее неизбывному оптимизму. По их любви. Он старается побороть и горе и тоску. И обычно это ему удается.
А еще он может не вспоминать их искореженный трейлер, мертвую тишину, которая повисла над всем цирком, носилки, накрытые белой простыней. Да, с этим он тоже может справиться.
Ну почти.
Но он не выносит, когда не отвечают прямо на «непростые» вопросы.
– Тетя Лора, я уже почти взрослый. Мне вполне можно все рассказать.
– Да, Дэнни, ты, наверное, прав. Так и есть. – Оглядевшись, она продолжает шепотом: – Это ребята из очень опасных триад*.
– Каких еще триад?
– Это преступные банды, организованные много лет назад. Как и у итальянских мафиози, у этих бандитов тоже есть свой кодекс чести. Банда, которой я занимаюсь, называется «Черный дракон». Это горстка лихих ребят, пытающихся занять высокую ступень в китайском преступном мире. Они налаживают связь с бандами в Великобритании. Я хочу подобраться к ним как можно ближе и показать всем, как они опасны. Что это не благородные разбойники, а обыкновенные бандиты.
– А что они делают?
