Я сдулась как воздушный шарик. Лжи я не чувствовала, хотя и жалеть Аэлью точно не хотела.
— Я боялась разбудить лордов, они так устали за сегодня, потому не включила ни свет, ни воспользовалась кухонной утварью. Я совсем неприспособлена…— Девушка подняла голову и пристально посмотрела на меня. — И запачкала скатерть. Я постираю, обещаю. И мне стыдно, стыдно, что я взяла чужие продукты. Раньше, голодать мне не доводилось и с этим испытанием я не справилась.
Я не знала, что сказать. Вообще, я всегда считала, что никакое оправдание не сможет повлиять на мои решения, если действия индивида мне не нравятся, но сейчас… Я задумалась вот о чем. Я же понимала, что девочка выросла не в моем мире, и скорее всего, была лелеема дома. У нас разное воспитание. Очень разное. Не могу сказать, что совсем ее вины в том, что ни о ком кроме себя она не думала, нет, однако…
Мы есть продукт воспитания и окружения. И мне кажется, что леди Мариэль не безнадежна.
— Вы правы в том, что я не умею заботиться о других людях. А мой старший брат… За всю свою жизнь я видела его не больше пятнадцати раз. Арланд сын от первой жены, погибшей во время вторых родов. Тогда погибла и его сестра. А мой отец взял в жены мою мать. Родилась я…
Кажется, диагноз ясен. Новая мачеха пришлась старшенькому не по душе, а заодно на орехи получала и Аэлья.
— Мы жили в разных поместьях, и виделись только по большим праздникам. Арланд не мог научить меня, у него просто не было шанса. А я сама, лишь сегодня, глядя на вас, свою команду, поняла, что может быть по-другому. Я знаю, что могу допустить еще ошибки, понимаю, что мало знаю о заботе, но прошу помощи.
— Помощи?
— Не отталкивайте меня, пожалуйста. Я не желала никому зла и не желаю. Я правда хочу быть частью команды, по-настоящему, думать и действовать не только за себя, но и за всех. Быть лидером не только на значке, — Аэлья провела рукой по броши, а по ее щекам потекли слезинки.
Вот блин! Мне еще слезоразлива не хватало! Я не мужик, таять не стану.
— Прекрати реветь, — холодно бросила я. — Тебя никто из команды не выгоняет. А то, как будут дальше развиваться наши отношения, напрямую зависит от тебя. Ошибки случаются у всех, не существует непогрешимых людей. Однако эгоизм в любом его проявлении — в команде неприемлем. И либо мы все делаем сообща, в том числе готовка, уборка, подготовка к занятиям, защищаем друг друга, либо потом не реви. Я не нанималась нянчиться и ребята, полагаю, тоже.
Я потерла глаза пальцами и зевнула. Судя по всему, свой лимит организм исчерпал.
— Наслойка информации, — отозвался иллами, — вот тебя в сон и клонит.
— Ясно, Феликс, что с ней делать?
— Присматриваться.
— Тоже не веришь слезам?
— Да нет, она искренна и ни разу тебе не солгала. Но она такой ребенок, избалованный. Сложно будет.
— Да уж не просто точно, — фыркнула я.
— Но сближаться я бы не рекомендовал. Так что прекращай звать ее на «ты».
— А я не и сближалась, я ее на место поставила.
— А завтра на место тебя поставит Лейнард за неподобающее поведение с его невестой, а заодно и вся ее семейка. Тебе оно надо?
— Нет, — ответила и зевнула, прикрыв рот ладошкой. И уже вслух сказала. — Пора спать, леди Мариэль, вам хватило ночного перекуса?
— Д-да… — замявшись ответила она, а ее живот издал звук голодного зверя.
— А лгать нехорошо, — усмехнулась я и взвесив все «за» и «против», прошла к холодильнику.
Быстро достала овощи и мясо, нашла соусницу. Споро разложила вес на тарелку и засунула в местный аналог микроволновки. Может и не стоило ее сейчас кормить, пусть бы мучилась до завтрака, где принесла извинения всем, но… Издеваться над ребенком не в моих правилах. Завтра будет день, будет пища.
— Приятного аппетита, и не забудьте убрать за собой, — поставив перед ней тарелку, произнесла я. — А мне пора спать.
— Благодарю…
Аэлья явно хотела сказать что-то еще, но шанса быть выслушанной у нее уже не было. Я вышла из кухонного блока и отправилась в свою кроватку. Спать!
Глава 13-4
Я совершенно точно спала, но при этом, словно бы смотрела кино с собой в главной роли. Только утром я сообразила, что проживала за Ламею ее жизнь. Это не она, а я, сидела перед учителями и боялась пошевелиться или не дай бог ответить неправильно. Не она, я заучивала уроки, не она, я тренировалась с требовательной женщиной, которая могла и по спине ударить. Прямо ладонью. За неправильный поворот головы, за не слишком прямую спину или недостаточно грациозный поклон.
Это я слушала слова отца, который часто повторял, что я бездарность и позорю его. Это я видела презрение в глазах матери, чья красота была неоспоримой. Я же пошла в отца. И была не такой, как ей мечталось. Ее так бесила моя тяга к оружию, что я неоднократно была порота. А мне нравилось, очень нравилось!
Картинки мелькали с сумасшедшей скоростью, менялись лица, более объёмными становились занятия, из маленькой девочки я становилась девушкой. И меня отдали в школу.
