Нечто огромное, округлое раздвинуло серебристым телом фонтаны огня и дыма, налегло на дорогу, теперь усеянную непроходимыми кучами обломков, ослепительно сверкнуло, заставив смотрящих на нее людей завопить от рези в глазах, а когда боль так же мгновенно прошла, как и появилась, то отряд Ферца увидел, что с бетонного полотна исчезло все, напоминавшее о произошедшем, и по ней все так же неслась нескончаемыми рядами военная техника.
– Фарш, – сказал Беггатунг, ощупав тело Флюгела. – Фарш мелкого помола.
Ферц присел над размозженным телом. Казалось, что Флюгел рухнул на землю с невообразимой высоты или на него уронили один из каменных блоков, что валялись кругом, а затем аккуратно убрали, оставив вот такую вот лепешку в звездчатой луже побуревшей крови.
– Шенкел! – позвал Ферц.
– Да, господин крюс кафер!
– Дорогу видишь, солдат?
Шенкел растерянно оглянулся:
– Т-так точно…
– Слушай приказ, солдат! Приказываю медленным шагом пересечь дорогу и дожидаться отряд на другой стороне. Приказ понятен? – Ферц даже не повернулся посмотреть на обомлевшего Шенкеля.
– Но, господин крюс кафер… – попытался возразить тот.
– Приказ понятен, солдат? – глухо, не повышая голоса повторил Ферц, и тогда словно что-то поняв Шенкел щелкнул каблуками ботинок, расплылся в жуткой усмешке, развернулся и направился к дороге, поудобнее устраивая на груди автомат.
Встав на обочине, Шенкел подождал, пока мимо прогромыхает танкетка, уже снаряженная под завязку боезапасом – на турелях ракеты с каплевидными головками и длинным оперением – и сделал шаг на бетонку.
Каким-то чудом ему удалось невредимым миновать первый ряд движения, на мгновение замереть на узком островке безопасности, покачиваясь от порывов воздуха, которыми хлестала громыхающая бронетехника, а затем сделать рывок вперед, словно опасаясь, что тяжелый танк успеет миновать его, так и не намотав на гусеницы кровавые обрывки тела и амуниции.
– Готов, – сказал Халссщилд.
Беггатунг зыркнул на товарища, но ничего не сказал. Откуда-то у него возникла уверенность, что на Шенкеле дело не застопорится, и господин крюс кафер одного за другим размажет их по проклятой бетонке. Но сделать он ничего не успел, так как Кралленгилд ткнул стволом пистолета в затылок Ферца, все еще сидящего над трупом Флюгела, и выстрелил.
Пуля глухо вонзилась в останки, Кралленгилд непонимающе сделал шаг вперед и рухнул на землю.
Невероятным образом очутившийся позади него Ферц рывком вытащил из шеи Кралленгилда нож и зверски осклабился:
– Ну, кто еще идет за пивом? – дыхательная маска болталась на плече, господин крюс кафер тяжело вдыхал ядовитый воздух, вытирая кулаком с лица капли крови. От виска до скулы протянулась почерневшая рана. – Кехертфлакш! – Ферц плюнул. – Трусы! Бабы! Scheiß Kerl! Dreckskerl!
Сунув нож в ножны, взвалив на себя оба автомата – свой и Флюгела, а подсумок с обоймами зажав подмышкой, так что распущенные ремни волочились по земле, Ферц побрел к дороге, почему-то приволакивая левую ногу.
Беггатунг и Халссщилд завороженно смотрели на своего командира. Не замедляя шага Ферц вышел на дорогу, повернулся навстречу движения и поднял руку вверх.
“Вот это ты зря”, подумал Халссщилд, “Сейчас тебя…”
– Не могу ничего поделать, – с тихим отчаянием пожаловалась она. – Не могу, не могу! – градус отчаяния нарастал, и Сворден Ферц понимал – помедли он еще, и у нее начнется истерика.
Понимать он понимал, только вот никак не мог сообразить – что в таких случаях надо делать?
Совать в трясущиеся руки стакан воды? Таковых в комнате не наблюдалось. Может, в кухне, подключенной к линии снабжения, нашлось бы что угодно, вплоть до пресловутых мороженых крыс, но здесь, увы, – ничего. (А кстати, почему? – спросила та часть Свордена Ферца, которая специализировалась на таких вот, вроде бы резонных, но абсолютно неуместных вопросах).
Или пару раз шлепнуть ее по щекам, столь негуманным и, в общем-то, бесцеремонным способом выводя из ступора? Но если речь идет о подобном состоянии, тут не до размышлений и церемоний, надо всего лишь размахнуться и…
– У меня ничего не выходит, – она склонилась к листам, лежащим у нее на коленях и разбросанным вокруг, – огромные плотные листы, исчерканные нервными, обрывистыми линиями, которые, тем не менее, складывались в нечто тревожное и даже пугающее. – Отвратительное стило, – она подняла руку и показала Свордену Ферцу. – Видишь? Видишь?
– Вижу, – разлепил пересохшие губы Сворден Ферц, хотя ни черта не видел – стило как стило, стандартной варки.
Она швырнула стило в угол комнаты, вцепилась в ближайший рисунок и принялась рвать его в клочья. Сухой звук расчленяемой бумаги оказался неприятен до дрожи, до зубового скрежета. Сворден Ферц не ожидал, что это на него так подействует. Захотелось тут же выскочить из комнаты в поисках лучшего стила, только бы не слышать невыносимый шелест, и даже не шелест, а почти тактильное ощущение от рыхлой, шершавой бумаги.
Вот только куда бежать за этим проклятым стилом?
