Точка приближалась, увеличивалась в размерах, обретала четкие очертания, будто внутри икринки ускоренными темпами развивалась взрослая особь.
Навах еще несколько раз маневрировал, однако то, что шло с ними на сближение, не менее послушно выполняло те же самые пируэты. После того, как этот чокнутый кодировщик задрал нос вертолета вертикально вверх, затем положил машину на винты и потом вновь вернул ее в прежнее положение, Сворден совершенно неожиданно для себя почувствовал невероятный восторг. Тошнота окончательно забылась, а маячившая перед ними точка, превратившаяся к тому времени в нечто похожее на звездчатую царапину, опасений не вызывало, ибо Сворден переполнился щенячьей уверенностью – уж Навах-то обязательно найдет выход из любой ситуации.
Ему даже пришло в голову, будто своим неуклюжим присутствием он только отвлекает великого кодировщика от той таинственной миссии, что возложило на него Адмиралтейство, придав в качестве подкрепления туповатого десантника, так до сих пор и не сообразившего – в чем состоит смысл его задачи. Поэтому Сворден завозился под удерживающими ремнями, пытаясь рукой нащупать замок.
– Тебя опять блевать тянет?! – заорал Навах, заметив его возню. Волосы кодировщика окончательно растрепались, глаза выпучились, шея напряглась, и вид он имел пугающе диковатый.
– Никак нет, – промямлил Сворден. – Хочу выйти наружу… господин кодировщик…
Навах среагировал мгновенно, врезав десантнику по носу тыльной стороной ладони. Удар получился хлесткий и отрезвляющий. Сворден на короткое время вынырнул из восторженно-плаксивого настроения. Этого оказалось достаточно, чтобы схватить повисшую перед ним дыхательную маску и глотнуть ледяной воздух.
– Совсем забыл, – сказал Навах и привычно осклабился. – Извини. Герметизация ни к черту… Рухлядь, кехертфлакш!
Продышавшись и прочистив башку до стылого звона, Сворден отстранил маску и сказал:
– Ничего… – нос побаливал.
– Это вертолет, – сказал Навах. – Нам на встречу летит другой вертолет.
– Что будем делать? – спросил Сворден.
– Об этом я тебя хотел спросить, – усмехнулся Навах. – За грубую силу в нашем дуэте пока ты в ответе… тьфу, стихами заговорил!
Вертолеты сближались. Навах сделал еще одну попытку, повернув машину налево, но их противник сделал то же самое в зеркальном отражении, и они какое-то время летели параллельными курсами, пока Наваху не надоело.
– Что ж, – пробормотал кодировщик, – тогда проверим чьи нервы крепче… – машина завибрировала от набираемой скорости.
Сворден облизнул пересохшие губы и сделал еще несколько вдохов из кислородной маски.
– Перед смертью не надышишься, – обнадежил Навах и неприятно захихикал.
– Мы разобьемся, – сказал Сворден так, будто кодировщик сам этого не понимал.
– Двум смертям не бывать, – процедил Навах.
Вертолеты сблизились так, что можно было разглядеть внутренности кабины металлической саранчи.
– Там кто-то сидит! – вырвалось у Свордена, до того полагавшего, будто встречная машина управляется не живым человеком, а всего лишь бездушным механизмом.
– Двое, – подтвердил Навах. – Как и нас. Тем проще. Четыре чокнутых в воздухе Флакша – это уже перебор и вызов статистике…
Двое чокнутых, поправил про себя Сворден. В крайнем случае – трое. Я – не в счет. Я вполне нормален… наверное…
Навах вдруг схватил его рукой за воротник и рванул, словно собираясь впечатать в стекло кабины, но ремни держали крепко. Сворден еле отодрал от себя цепкие пальцы кодировщика.
– Вперед смотри, кехертфлакш! – прохрипел десантник.
– Страшно умирать?! – заорал в ответ Навах. – Страшно?! Не дрейфь, солдат! Нет после смерти ничего – ни путешествия, ни приключения!
Было ли это оптической иллюзией или на самом деле встречный вертолет перед последним рывком им навстречу вдруг чудовищно раздулся до размеров матерого дерваля. Приобрели гигантские размеры и сидящие в кабине люди, которые показались Свордену до ужаса знакомыми, но он так и не успел их опознать, потому что их машина с металлическим хрустом вломилась в ревущее винтами препятствие, ее поразила невыносимая вибрация, Свордена замотало в кресле точно куклу и если бы не ремни, то размазало бы мордой по приборной доске.
Кто-то, кажется Навах, проревел: “Держись”, и Сворден мертвой хваткой вцепился в автомат, который живым существом норовил вырваться из рук и пуститься крушить все и вся в кабине.
Затем нечто плотное и извивающееся, похожее на щупальце, проникло внутрь и одним чавкающим рывком вывернуло Свордена наизнанку, будто парадную нитяную перчатку.
Сворден чуть не задохнулся от ужаса. Он смотрел внутрь себя и видел собственный затылок с встопорщенными волосами.
А затем наступила тьма. Как и обещал Навах – без путешествия, без приключения, но с каким-то назойливым звуком летающего над ухом насекомого-кровососа, которого ни отогнать, ни прихлопнуть.
Сворден открыл зажмуренные глаза. Они все еще летели, и ничего перед ними, кроме вздымающегося вверх леса.
– Жив, курилка, – прохрипел Навах, непонятно к кому обращаясь, то ли к себе, то ли к Свордену, а то ли и вообще к лесу.
