Около трех ночи Говард проснулся. Алиса крепко прижималась к нему – и дрожала всем телом.
– Он идет. – Ее сиплый шепот был едва различим.
– Что? – Говард сел в кровати, невольно приподняв жену. – Дам-ка я тебе табле…
– Тсс! Что это? Слышишь?
Он потер лоб.
– Алиса, милая, я спущусь вниз, если хочешь, но там точно никого нет.
– Не уходи! – Жена прильнула к нему.
Минуту или две они просидели обнявшись. Постепенно слух Говарда вычленял ночные звуки – глухой городской шум, поскрипывание и кряхтенье дома… Уличный фонарь почему-то не горел, зато на изножье кровати падал сквозь окно серебристый лунный свет.
Говард хотел что-то сказать, но внезапно Алиса разомкнула руки и произнесла уже обычным голосом:
– Все, он ушел.
Она выскользнула из постели, встала у окна, распахнула створки и глубоко вдохнула ночной воздух.
– Ты простудишься. Иди сюда, милая.
– Сейчас.
Лунный свет был того же оттенка, что ее почти невесомая ночнушка. Говард тоже встал, ощупью нашел стеганый халат, накинул жене на плечи и попытался ее обнять. Она никак не отреагировала.
Тогда он вернулся в постель и стал наблюдать. Алиса все стояла у окна и смотрела на улицу. Халат сползал с ее плеч. Сон пропал бесследно, и Говард вдруг ощутил прилив бодрости.
– Знаешь, Алиса, – сказал он задумчиво, – а ведь с твоими страхами, пожалуй, следовало бы пойти к психоаналитику.
– Неужели? – спросила она, не оборачиваясь.
– Ну да. Быть может, твое либидо каким-то образом застряло в прошлом. Подсознательно ты цепляешься за то искаженное, уродливое представление о сексе, которое внушала тебе тетка, – мол, это что-то неприличное, грязное, смертельное… Быть может, это твое подсознание провоцирует аллергию. Сама же говорила, что там стоял пыльный диван. Догадываешься, к чему я клоню?
Она продолжала смотреть в распахнутое окно.
– В общем, картина жуткая, и твое сознание, что вполне понятно, старается ее вытеснить. Тетушка изрядно постаралась, и потом, как ни крути, тот тип был для тебя первым встреченным мужчиной. Может, твое либидо как-то связано с ним…
Алиса промолчала.
Утром, довольно поздно, он проснулся разбитым и злым на весь белый свет. Осторожно поднялся и вышел в коридор, оставив жену мирно спать. Когда готовил себе вторую чашку кофе, настойчивый стук в дверь заставил его спуститься в переднюю. Это оказался посыльный из аллергической лаборатории. Говард направился в смотровую, задержавшись, чтобы позвонить Энгстранду; тот обещал явиться через полчаса, а путаное объяснение причин, помешавших электрику прийти накануне вечером, врач выслушивать не стал.
Он хотел было позвонить сиделке миссис Истон, но раздумал.
С кухни донеслись шаги Алисы.
В смотровой он поставил кипятиться воду в стерилизаторе и достал инструменты. Потом повернулся к посылке из лаборатории, хмуро изучил надпись «Домашняя пыль» на контейнере, прошелся по комнате… После чего, не переставая хмуриться, вернулся в кабинет и позвонил в лабораторию.
– Реншо?
– Ага, он самый. Получили вытяжку?
– Да, большое спасибо. Я вот что подумал… Как-то странно, что все в итоге свелось к домашней пыли, после стольких-то попыток…
– Ну почему же странно? Если учесть…
– Вы можете сказать, откуда точно был взят образец?
– Секундочку.
Дожидаясь ответа, Говард покрутился на стуле. В кухне Алиса негромко напевала.
– Э-э… Тут такая история… Джонсон ушел и, похоже, унес все записи. Боюсь, раньше полудня мы ничего не выясним.
– Ладно, не страшно. Мне просто интересно, не берите в голову.
– Нет, я, как узнаю, сразу сообщу. Полагаю, вы сделаете первый укол утром, не откладывая?
– Разумеется. Мы с Алисой крайне признательны за то, что вы выявили источник проблемы.
– Ерунда. – Реншо хихикнул. – Как говорится, я палил наугад.
Минут через двадцать, когда Алиса вошла в смотровую, Говарда буквально потрясло – он такого от себя не ожидал, – насколько красивой и желанной она стала выглядеть. Жена надела белое платье, а в ее искренней улыбке не было и намека на ночные страхи. На миг захотелось заключить ее в объятия, но он вспомнил минувшую ночь – и воздержался.
Пока он переливал вытяжку, Алиса рассматривала шприцы, бронхоскоп и скальпели, выложенные на простерилизованном полотенце.
– Для чего это все? – спросила она весело.
– Так положено, хотя я никогда ими не пользуюсь.
Она засмеялась:
– Знаешь, мне кажется, ночью я вела себя скверно. Может, ты прав насчет моего либидо. Так или иначе, я выкинула этого человека из моей жизни навсегда. Он больше ко мне не приблизится. Отныне у меня есть только ты.
Говард счастливо улыбнулся, но посерьезнел и сделал укол, предварительно выпустив тоненькую струйку вытяжки в воздух, чтобы убедиться в отсутствии пузыря в игле.
Он пристально посмотрел на жену, и тут зазвонил телефон.
– Черт! – воскликнул Говард. – Наверняка сиделка миссис Истон. Идем со мной.
Он стремглав выскочил за дверь. Алиса шла следом.
Звонила не сиделка. На проводе оказался Реншо, отыскавший записи об образцах. Джонсон их не забирал, просто переложил в другое место. Нашлось кое-что любопытное. Пыль была не из их дома, а из…
