– А ты никогда не пыталась посмотреть на происходящее моими глазами? Да, я знаю, тебе тогда было страшно, и это едва ли не худшее испытание из тех, что могут выпасть на женскую долю. Но, не случись того происшествия, меня бы вряд ли вызвали к тебе домой, а значит, мы бы не поженились.
– И это правда. – Алиса накрыла его ладонь своей.
– Вполне объяснимо, что тебя преследуют кошмары, – продолжал Говард. – Они бы любого донимали. Но мне кажется, тут важны и условия, в которых ты тогда жила. Твоя тетя так старательно прятала тебя от людей вообще и от мужчин в частности. Твердила, что все кругом садисты и злодеи… Честно, когда я вспоминаю, как упорно она внушала тебе все эти нелепые страхи, в голову лезет мысль, что она отвечала за свои действия ничуть не больше всякой другой необразованной невротички.
Алиса одарила мужа признательной улыбкой.
– В общем, – гнул свое Говард, – нисколько не удивительно, что ты всего боялась. А уж стоило узнать, что этот тип – серийный убийца, задушивший нескольких женщин и дважды, когда ему помешали сделать свое черное дело, возвращавшийся на место преступления, чтобы расправиться с жертвой… Конечно, ты была в полном праве опасаться за себя и принимать меры предосторожности, пока он оставался на свободе. Даже когда мы поженились. Но потом поступило неопровержимое доказательство. – Он порылся в кармане пиджака. – Жаль, разумеется, что он избежал заслуженной по закону кары, но это не отменяет факта его смерти. – Говард разгладил мятую вырезку из газеты. – Разве ты забыла, милая? Я снова тебе прочитаю:
Лэнсинг, 22 декабря. Агентство «Юниверсал пресс» сообщает: загадочного постояльца, скончавшегося два дня назад в мотеле на Кинси-стрит, достоверно опознали как серийного насильника и душителя, который в последние годы терроризировал сразу три окрестных города. Лейтенант полиции Джим Галето сообщил корреспондентам в мотеле по адресу Кинси-стрит, 1555, что…
Алиса выхватила бумагу из руки мужа:
– Пожалуйста, прекрати.
– Прости, – извинился Говард. – Мне тут пришло в голову одно объяснение твоих навязчивых страхов. Не то чтобы ты об этом со мною заговаривала, но… Может, какая-то часть тебя до сих пор сомневается, что это тот самый человек? Может, где-то в глубине души ты допускаешь, что полиция могла ошибиться, что преступник на свободе? Знаю, ты опознала его по фотографиям, но, как по мне, ты зря отказалась съездить в Лэнсинг и увидеть тело…
– Не желаю приближаться к этому городу. – Алиса поджала губы.
– Когда на кону твое душевное здоровье…
– Нет, Говард. Кроме того, ты все совершенно неправильно понял. С самого начала я ни капельки не сомневалась в том, что это труп того самого мужчины.
– Но если так…
– Вдобавок я стала бояться, только когда у меня вдруг проявилась аллергия.
– Алиса, милая… – Говард прятал раздражение за показным спокойствием. – Я же знаю, ты не веришь ни единому словечку из той оккультной чуши, которой пичкала тебя тетя.
– Не верю, разумеется, – согласилась она. – Тут все иначе.
– Как это понимать?
Вопрос остался без ответа. Алиса устремила взгляд на свою руку – на тыльную сторону локтевого сгиба. Говард присмотрелся и увидел там белесое пятно.
– Что это? – нервно спросила Алиса.
– Это?! – Говард чуть не сорвался на крик. – Глупышка, мы наконец-то нашли, где сидит зараза! Мы выяснили, что провоцирует твою аллергию! Пойду позвоню Реншо, велю приготовить вытяжку.
Врач взял пробирку, нахмурился, поднял повыше и посмотрел на свет.
– Странно. Написано «Домашняя пыль». Но мы проверяли раньше, с полдесятка раз. Впрочем, каждый анализ особенный…
– Говард, мне это не нравится, – проговорила Алиса. – Мне страшно.
– Глупышка, – ласково укорил ее муж. – Вот-вот вылечится, а ей, видите ли, страшно.
Он обнял жену – и ощутил, как холодна ее кожа.
К тому времени, когда они сели ужинать, положение немного исправилось: веки Алисы больше не выглядели припухшими.
– Я связался с Реншо. Он сильно заинтересовался. Вообще-то, это он предложил снова проверить домашнюю пыль. Сказал, что просидит в лаборатории всю ночь и что вытяжка будет готова к утру. Чем раньше начнем, тем лучше. Заодно я позвонил Энгстранду. Он придет чинить звонок. Да, мне звонила сиделка миссис Истон – там, к сожалению, ничего хорошего. Боюсь, самое позднее к утру мы получим дурные вести. Меня могут вызвать в любую минуту, но надеюсь, что сегодня вечером обойдется.
Надежды оправдались: они провели тихий вечер вдвоем – даже Энгстранд не явился, хоть и обещал. Вот только Алиса все равно оставалась поглощенной мрачными мыслями.
