Я сделал это, потому что не хотел умирать. Я не хотел, чтобы из меня вытянули жизнь. Вампиры бывают всякие, и те, что сосут кровь, еще далеко не худшая разновидность. Если бы меня не насторожили это постоянные приступы головокружения, и Папаша Мунш, и лицо в утренней газете, я отправился бы той же дорогой, что и остальные. Но я осознал, что мне грозит, когда было еще время вырваться. Я осознал, что, откуда бы она ни явилась, что бы ее ни создало, она – квинтэссенция ужаса за ярким рекламным щитом. Она – это улыбка, что вынуждает вас швыряться деньгами и самой жизнью. Она – это глаза, которые заводят вас все дальше и дальше, а потом показывают смерть. Она тварь, которой вы отдаете все, но на самом деле не получаете ничего. Она – создание, которое забирает все, что у вас есть, ничего не давая взамен. Когда пожираете взглядом ее лицо на плакатах, помните это. Она – приманка. Она – наживка. Она – Девчонка.
А сказала она вот что:
– Я хочу тебя. Я хочу все, что случалось с тобой в жизни. Я хочу все, что делает тебя счастливым, и все, что ранит тебя до слез. Я хочу твою первую девушку. Я хочу тот блестящий велосипед. Я хочу ту взбучку. Я хочу ту камеру-обскуру. Я хочу ноги Бетти. Я хочу синее небо, усыпанное звездами. Я хочу смерти твоей матери. Я хочу твою кровь на булыжниках. Я хочу рот Милдред. Я хочу первый снимок, который ты продал. Я хочу огни Чикаго. Я хочу джина. Я хочу руки Гвен. Я хочу, чтоб ты хотел меня. Я хочу всю твою жизнь. Ну давай же, малыш, давай!
– Возвращаются ли покойники? – озадаченно переспросил доктор Баллард. – Какое отношение это имеет к вашей ноге?
– Я такого не говорила! – вскинулась Нэнси. – Я сказала: «Обеспечила покой ноге». Вы, должно быть, ослышались.
– Но… – начал было доктор Баллард и тут же поправился: – Да, скорее всего, я ослышался. Продолжайте, мисс Сойер.
Нэнси смущенно замолчала. Ее взгляд рассеянно скользнул к широкому светлому окну, за которым начинало сереть небо. Это была молодая женщина с большими глазами чуть навыкате, узким подбородком, крепкими белыми зубами, рыжеватыми волосами, точеной фигурой лани и такими же, как у лани, изящными и стройными ногами – за исключением одной щиколотки, которую Нэнси держала перед собой на стуле, сняв чулок. Щиколотку кольцом охватывала жесткая белая, слегка неровной формы припухлость.
Доктор Баллард, человек средних лет и среднего роста, с сильными мягкими руками, выглядел респектабельным и ухоженным, как его добротно обставленный кабинет.
– Да в общем-то, и все, – заговорила наконец Нэнси. – Я старалась ее не беспокоить, прикладывала лед, но опухоль не спадала. Поэтому Мардж заставила меня позвонить вам.
– Понятно. Мисс Сойер, скажите, пожалуйста, а до вчерашнего вечера нога была здорова?
– Да. Мне приснился дурной сон, будто что-то стиснуло ногу. Я в испуге проснулась, дотронулась до щиколотки – и обнаружила эту штуку.
– Накануне нога выглядела как обычно и никаких странных ощущений не было?
– Нет.
– А когда вы проснулись, припухлость уже появилась?
– Вот как сейчас.
– Вы не могли подвернуть ногу во сне?
– Нет.
– А боль чувствуете?
– Нет, только ощущение, будто лодыжку что-то плотно обхватило и время от времени сжимает чуть сильнее.
– Вам не случалось ходить во сне?
– Нет.
– Аллергией страдаете?
– Нет.
– У вас есть какие-нибудь предположения, отчего могло появиться это новообразование?
Нэнси снова глянула в окно.
– У меня есть сестра-близнец, – помолчав, сказала она изменившимся голосом. – Вернее, была. Она умерла больше года назад. – Взгляд Нэнси перескочил на доктора Балларда. – Даже не знаю, к чему я это говорю, – поспешно добавила она. – Какое это может иметь значение?.. Она умерла от кровоизлияния в мозг.
Они помолчали.
– На рентгене будет видно, что случилось? – спросила Нэнси.
Доктор кивнул:
– Мы скоро получим снимок, мисс Снайдер готовит его.
Нэнси начала было вставать, но решила сперва уточнить:
– Ходить-то мне можно?
Доктор Баллард кивнул. Она, едва заметно прихрамывая, подошла к окну и посмотрела вниз.
– Красивый вид, полгорода как на ладони, – сказала Нэнси. – А рядом с нашим домом течет река. Но у нас, мне кажется, этаж повыше.
– Это двадцатый, – сказал доктор Баллард.
– А мы на двадцать третьем. Люблю высотные здания. Как будто на самолете летишь. А когда я смотрю на реку, которая у нас прямо под окном, можно воображать, что летишь над водой.
В дверь негромко постучали.
– Это рентген? – обернулась Нэнси.
Доктор отрицательно покачал головой и открыл дверь:
– Пришла ваша подруга мисс Хадсон.
– Мардж, привет! – воскликнула Нэнси. – Заходи!
Коренастая светловолосая девушка остановилась в дверях.
– Я тут рядом побуду, – сказала она. – Можем вместе пойти домой.
– Солнце, спасибо тебе огромное! Но я, наверное, еще задержусь.
– Ничего страшного. Нэнси, как ты себя чувствуешь?
– Чудесно, моя дорогая! Доктор сделал снимок, увидит на нем, что внутри моей шишки.
– Ну ладно, я здесь, если что, – сказала Мардж и вернулась в приемную.
