– Ах да! – С Нэнси разом слетела задумчивость. – Мне снилось, что я иду по старому кладбищу с кривыми серыми деревьями, и небо надо головой серое, низкое, зловещее, и все вокруг странное и пугающее. Но я почему-то безмерно счастлива. А потом ощутила под ногами слабое движение и опустила взгляд на ближайшую могилу. И увидела, что в нее проваливается земля. Сперва появилось небольшое конусообразное углубление, по стенкам скользила вниз темная супесь, а на дне виднелось маленькое черное отверстие. Я знала, что надо бежать со всех ног, но не могла сдвинуться ни на дюйм. Углубление росло, земля валилась вниз кусками, и черная дыра увеличивалась. А я все стояла как вкопанная. Гляжу на надгробие, а там написано: «Элизабет Сойер, 1926–1948». Потом из ямки показалась рука – вернее, кость с ошметками потемневшей плоти – и начала шарить вокруг, пугающе проворно и хватко. Вдруг земля вздулась и раскрылась, и из дыры стремительно полезла какая-то фигура. И хотя плоть позеленела, ссохлась и была изъедена червями, а вместо глаз остались одни отверстия, я узнала Бет – все те же роскошные рыжие волосы. А потом рука с лохмотьями мяса схватила меня за щиколотку, а вторая рука поползла на ощупь вверх, все выше и выше, я закричала… и проснулась.
Подавшись вперед, Нэнси неотрывно глядела на доктора. Вдруг показалось, что волосы у нее стали пышнее. Может быть, это и называется «встали дыбом». Во всяком случае, она произнесла:
– Доктор Баллард, мне страшно!
– Простите, что заставил вас разволноваться! – попытался подбодрить ее доктор, но прозвучало это совсем не бодро.
Доктор решил взять Нэнси за руку, и несколько секунд они сидели молча. Потом Нэнси шевельнулась и сказала с улыбкой:
– Прошло. Глупая я. Не знаю, зачем рассказала о Бет. Это же не поможет вам выяснить, что у меня с ногой.
– Да, конечно, не поможет, – произнес врач после небольшой заминки.
– Зачем вы спросили, близнецы ли мы?
Доктор выпрямился. Его голос снова стал деловитым.
– Сейчас объясню, а заодно расскажу и о том, что дал рентген. Мне кажется, связь тут есть. Как вам, наверное, известно, мисс Сойер, идентичные близнецы выглядят практически одинаковыми потому, что происходят из одной яйцеклетки. Прежде чем начать развиваться, она делится надвое. Вместо одного организма образуется два. Именно так произошло у вас с сестрой… Но иногда, особенно если в роду часто рождались близнецы, деление на этом не прекращается. Одна из двух клеток делится еще раз. В результате – тройня. Полагаю, у вас так и случилось.
– Но что же стало с третьим ребенком? – озадаченно посмотрела на доктора Нэнси.
– С третьей сестрой, – уточнил он. – Не бывает однояйцевых близнецов – не важно, двойни или тройни – разного пола, поскольку пол предопределен исходной яйцеклеткой. И тут, мисс Сойер, мы с вами подходим ко второму моменту. Не все близнецы формируются и рождаются на свет. Некоторые начинают расти, а потом останавливаются в развитии.
– Что с ними происходит?
– Иногда их составляющие заключены в ребенке, который развивается полностью: отдельные мелкие фрагменты организма содержатся в теле того ребенка, который появляется на свет. Думаю, в вашем случае оказалось именно так.
– Вы хотите сказать, во мне части еще одной сестры-близнеца, третьей, которая до конца не выросла? – оторопело произнесла Нэнси.
– Именно так.
– И это связано с моей ногой?
– Да.
– Но как же…
– Иногда с включенными фрагментами ничего не происходит. Но иногда, быть может много лет спустя, они начинают расти – скорее естественным образом, чем как злокачественная опухоль. Существуют задокументированные случаи, когда подобное происходило, – так, сравнительно недавно, в тысяча восемьсот девяностом году один мексиканский мальчик «родил» своего брата-близнеца, полностью сформировавшегося, но, разумеется, мертвого. В вашем случае развитие далеко не такое полное, но я уверен, что вокруг вашей ноги образовался карман с включенными тканями и недавно он начал расти, настолько медленно, что вы этого не замечали, пока новообразование не приобрело масштабы, вызывающие дискомфорт.
Нэнси смотрела на врача не отрываясь:
– Какие именно ткани? Я имею в виду, включенные фрагменты?
Доктор замялся.
– Я не вполне уверен, – сказал он. – На рентгене… Вообще, там обычно бывают странные, но безвредные включения: зубы, волосы, ногти – трудно сказать, что именно. Позже будет яснее.
– Можно мне взглянуть на снимок?
Доктор снова замялся:
– Боюсь, вам он ничего не скажет. Там просто нагромождение теней.
– А может такое быть, что… есть и другие карманы с фрагментами?
– Маловероятно. Но даже если они имеются, вряд ли когда-нибудь вас потревожат.
Повисла пауза.
– Не нравится мне это, – сказала наконец Нэнси. – Не нравится. Словно Бет вернулась. И теперь внутри меня.
– Фрагменты не связаны с вашей покойной сестрой, – заверил ее доктор Баллард. – Это не часть Бет, но третья сестра, если можно назвать подобные фрагменты человеком.
