– Знаете, я по-прежнему не исключаю, что все это вполне могло быть просто сочетанием совершенно незначительных звуковых и зрительных ощущений, слившихся в единый образ под воздействием самовнушения, как в ту ночь, когда я увидела стоящего у стены, едва ли не в футе от моей кровати, самого настоящего грабителя, увидела, несмотря на темноту, так четко и ясно, что смогла бы описать его в мельчайших подробностях – вплоть до фасона усов и прищура левого века… пока в первых проблесках рассвета он не обернулся черным пальто моей соседки по комнате, висящим на плечиках вместе с наброшенным поверх коричневым шарфом.
Читая, она начала слышать тихое шуршание осыпающихся камешков – некоторые слабо пощелкивали даже по задней стене дома – и сразу вышла через кухню все это расследовать.
Ощупью продвинувшись на несколько шагов за «фольксваген» к центру дворика, она посмотрела в сторону склона и сразу же увидела движущийся по нему какой-то невероятно высокий ажурный силуэт, похожий на «гигантского паука-сенокосца, высоченного, как десять деревьев. Вы знаете, о чем я: сенокосец – по большому счету даже не паук, такое совершенно безобидное существо, крошечный, на вид совсем неодушевленный шарик серо-коричневого цвета с восемью длиннющими суставчатыми ногами-ходулями, тоненькими, как нитки».
Она видела его довольно четко, несмотря на темноту, потому что он был «черный с черным отблеском». Раз он совершенно пропал, когда проезжающий поверху автомобиль повернул на серпантине и свет его фар слабо мазнул где-то по самой вершине склона (это могло быть то самое мимолетное свечение, которое заметил и я), но как только фары метнулись вбок, огромный черно мерцающий паук на тонких ходулях сразу возник вновь.
Она не испугалась (скорей, испытала изумление и жуткое любопытство), пока эта штуковина не принялась быстро подступать к ней. Мерцающие черные ноги замелькали все ближе и ближе, и вдруг она осознала, что они уже образуют вокруг нее тесную клетку.
Потом, как только она выяснила, что они далеко не так тонки и эфемерны, как ей представлялось, и спиной, лицом и боками ощутила их щекочущие, чуть ли не колючие прикосновения, она резко дернулась, издала тот самый испуганный визг и принялась истерически вырываться.
– Жутко боюсь пауков, – закончила она запросто, – и было чувство, будто меня вот-вот готов втянуть в себя некий черный мозг среди звезд… про черный мозг я подумала уже потом, сама не знаю почему.
Франц некоторое время не произносил ни слова. Потом начал, как-то очень тяжеловесно, запинаясь на каждом слове:
– М-да, не думаю, что проявил особый дар предвидения или рассудительность, когда пригласил вас обоих сюда. Скорей, наоборот, на самом-то деле – даже если тогда и не принимал все это всерьез… Во всяком случае, я чувствую, что сделал большую ошибку. Слушайте, можете прямо сейчас взять «фольксваген»… или я сам вас отвезу… и…
– По-моему, я знаю, на что вы намекаете, мистер Кинцман, и зачем, – проговорила Вики со смешком, вставая, – но лично мне сильных ощущений для одной ночи более чем хватило. У меня нет ровно никакого желания получить добавку, еще пару часов высматривая в свете фар привидения. – Она зевнула. – Я просто мечтаю свалиться в ту роскошную постель, которую вы мне предоставили, причем ни минуты не откладывая. Франц, Гленн – спокойной вам ночи!
Не проронив больше ни слова, она скрылась в коридоре, вошла в спальню, в дальнюю, и закрыла дверь.
Франц тихим голосом произнес:
– По-моему, ты понимаешь, Гленн, что я говорил совершенно серьезно. Все-таки это было бы наилучшим выходом.
Я отозвался:
– В голове у Вики уже сработали какие-то защитные механизмы. Если вытащить ее из дома, они опять отключатся. Это может оказаться слишком серьезным ударом.
Франц сказал:
– Наверное, уж лучше такой удар, чем тут действительно что-то случится.
Я заметил:
– До настоящего момента дом был для нас надежной защитой. За его стены вся эта чертовщина не проникает.
Он напомнил:
– Шорох шагов, который слышала Вики, все-таки проник.
Я возразил, припомнив свое видение космоса:
– Но, Франц, если наши предположения верны и мы действительно столкнулись с некой нечистой силой, просто глупо рассчитывать на то, что, проехав несколько миль и оказавшись среди чуть более ярких огней, мы будем в большей безопасности, чем в доме.
– Как знать, – пожал плечами он. – А ты сам-то это видел, Гленн? С фонариком в руках я ничего не заметил.
– В точности как описывала Вики, – заверил я его и коротко поведал о том, что случилось со мной. – Если все это было только внушение, – добавил я, – то внушение совершенно невероятное.
Я зажмурил глаза и зевнул; внезапно я ощутил полнейшую тупость и пустоту в голове – надо полагать, вполне естественная реакция на случившееся. Я закончил:
– Пока все это происходило и когда мы потом слушали Вики, были моменты, когда мне единственное, чего хотелось, – это оказаться опять в старом добром, до боли знакомом мире, где над головой висит старая добрая водородная бомба и всякая прочая понятная дрянь в этом духе.
