В толпе зашептались, раздались сдавленные возгласы, посыпались вопросы, но все же люди постепенно вернулись в зал. Мы с Уилкинсоном и Грендалем остались одни.
– Он умер, да? – выдавил я.
Грендаль покачал головой:
– Мертвее не бывает. Эта крошечная штуковина прошила глаз насквозь и вонзилась глубоко в мозг. Как раз под правильным углом вошла.
Я оглядел перекошенное тело Лэтропа. Даже сейчас я с трудом мог унять дрожь при виде кукол. Их лица, словно нарочно, приняли мстительное выражение. Из отверстия, проделанного выстрелом в маске Панча, вытекло немного крови. Видимо, пуля задела палец Лэтропа.
Внезапно я услышал беспорядочный топот и стремительно нарастающий гомон толпы, приглушенный портьерой.
– Смотри, уходит!
– Убегает, хватай!
– У нее револьвер!
– Кто-нибудь, задержите ее!..
Черная штора вздыбилась, как парус, когда за сцену в вихре золотых локонов и сверкающей серебристой парчи влетела Делия. Она стряхнула с себя чью-то руку и прорвалась к нам.
– Они его убили! Говорю тебе, убили! – вытаращив серые глаза, дико завопила она. – Не я, не Франетти – они!.. Я пристрелила… Джок? Джок, ты что, мертв?
Она подбежала к трупу, и тут воцарился сущий кошмар.
Руки синюшного Джека Кетча стали извиваться, а из-под маски вырвался пронзительный злорадный смех.
Делия, которая кинулась обнять мужа, ахнула от ужаса и осела на пол, разметав подол серебряного платья. А кукла все хихикала, визжала, дразнилась, будто торжествуя.
– Снимите эти чертовы штуки! – услышал я собственный крик. – Снимите!
Это сделал Уилкинсон, а не осторожно ощупывавший тело доктор Грендаль. Уилкинсон просто не понимал, что происходит.
Он все еще верил, что убийца Франетти, и подчинился чисто машинально. Дик грубо схватил кукол за головы из папье-маше и рванул.
Тогда я понял, как именно погиб Джок Лэтроп. Понял, почему он был таким скрытным, почему старинная брошюра так его взволновала. Делия оказалась права, пусть и подозревала другое. Я понял, почему Джок Лэтроп задавал Грендалю все эти странные вопросы, почему куклы вели себя как живые, почему Джоки Лоутропу отрубили руки, почему, наконец, Джок никогда не снимал на людях перчатки после того происшествия в Лондоне.
Его мизинцы и безымянные пальцы выглядели вполне нормально. Остальные – которые управляют куклой – нет. Вместо большого и среднего – миниатюрные цепкие ручки. Оба указательных превратились в крошечные, похожие на червяков, туловища. По форме они еще напоминали пальцы, но на каждом был узенький роток и малюсенькие уродливые черные глазки без белков. Одного застрелила Делия. Второй был еще жив. Я растоптал его…
В бумагах Джока Лэтропа обнаружилось написанное от руки письмо, составленное, очевидно, за несколько дней до трагического события.
Если погибну, то по их вине. Потому что знаю: они меня ненавидят.
