– Нет, это не так, – солгал я, – но мне нужно все обдумать. Сегодня вечером схожу на спектакль, а после мы с Джоком поговорим.
– Он убедил тебя! – заявила она, вцепившись в мой рукав. – Но, Джордж, ему нельзя верить! Он боится их! Джок в большей опасности, чем я…
– Соглашусь отчасти. – На сей раз я сам не знал, лгал или нет. – Обсудим после представления.
Делия резко отстранилась. Она больше не выглядела беспомощной.
– Если не поможешь, я знаю способ выяснить правду, – произнесла она, задыхаясь. – Верный способ.
– Ты о чем?
– Сам увидишь, – хрипло ответила она.
Как я ни допытывался, больше Делия ничего не сказала. Ее образ, с безумными серыми глазами, странно контрастирующими с пышной копной золотистых волос, долго не оставлял меня.
Я пересек холл и быстро спустился по лестнице. Равномерный гул Сорок второй улицы пришелся как нельзя кстати. Приятно было пробираться сквозь толпу и понемногу забывать о фантастических кошмарах семьи Лэтроп.
Тут я вспомнил, что держу брошюру. Шрифт был неровный, старинный; буквы плясали; бумага осыпалась по краям. Я прочел длиннющее название:
На Нью-Йорк надвигалась ночь. Офис утопал в сумраке. С рабочего места была видна громада Эмпайр-стейт-билдинг, возвышавшаяся над изломанным городским горизонтом.
Я устало потер глаза, что не отвлекло меня от мыслей, бесконечно крутившихся в голове. Кому верить? Делии или Джоку? Чей расстроенный разум породил такие чудовищные намеки? Все эти вопросы не входили в обычную сферу деятельности частного сыщика.
Я направил на брошюру свет настольной лампы и перечитал два абзаца, показавшихся особо интересными:
Говорили в то время, что Джоки Лоутроп спутался с дьяволом, дабы овладеть великим мастерством в своем деле. Свидетели утверждали, что куклы его вели себя столь хитро, что ни один христианин не управился бы с ними, коль скоро оный Джоки не брал сподручных и никому не объяснял, как его куклы управляются.
А еще говорили, будто бы Молл Сквайрз и доктор-француз всей правды о покойном не сказали. Доподлинно известно, что сердце Джоки пронзила тонкая игла, а обе руки были отхвачены по запястья. Супруга Лоутропа, Люси, была судима присяжными за убийство, и с той поры ее не видели. Молл Сквайрз утверждал, что дьявол, даровавший мастерство Джоки, оторвал оному его нечестивые руки. Однако ж иные полагали, что Лоутропа умертвили собственные куклы, выбравшие иглу оружием под стать своим размерам и сноровке. Многие вспомнили, как пастор Пенроуз поносил Джоки, вещая, что это не куклы, а сатанинские отродья и каждый, кто на них взглянет, осужден будет на вечные муки.
Я отложил брошюру. И какой вывод можно сделать из событий полуторавековой давности – слабых отголосков боязливого восемнадцатого века, предварявшего эпоху Просвещения? Особенно с учетом того, что текст явно писал охотник за сенсациями?
Правда, имена звучали странным образом похоже. Лоутроп и Лэтроп – это, без сомнения, всего лишь разные варианты написания. И Джок говорил, что имелись и другие доказательства кровного родства.
Статья разозлила: такое чувство, словно меня хотели запугать детскими страшилками о привидениях и гоблинах.
Я глянул на электрические часы и растерянно заморгал. Семь сорок пять…
Когда я пришел в театр, в холле уже столпились гомонящие зрители. В воздухе висел табачный дым. Едва я приобрел билет у печальной девушки возле двери, как меня окликнули. Я обернулся, узнал доктора Грендаля и сразу понял, что под блестящей лысой макушкой старого болтуна роятся мысли. После пары ничего не значащих фраз он наконец задал терзавший его вопрос:
– Виделся с Джоком по его возвращении из Лондона?
