Но он едва ли ее слышал. Он только что заметил, что его шкафчик открыт, а пальто вытащено из него на пол. Коричневый бумажный пакет со съестным был разорван, а его содержимое перерыто, словно туда залезло носом какое-то животное. Нагнувшись, он увидел на бутербродах черные маслянистые пятна, а ноздрей коснулась знакомая тошнотворная вонь.
Том Гудселл, которого он разыскал ближе к вечеру, пребывал в каком-то нервическом, неугомонно-болтливом настроении. Его призвали, и через неделю ему уже следовало прибыть в часть. Пока они потягивали кофе в пустой закусочной, из Тома потоком изливались воспоминания о старых временах. Дэвид слушал бы и с несколько большим интересом, если бы его внимание то и дело не отвлекали неясные тени, мелькавшие за окном. Постепенно ему удалось повернуть разговор на предмет, целиком завладевший его мыслями.
– Сверхъестественные создания в современном городе? – переспросил Том, которого, похоже, подобный поворот беседы ничуть не удивил. – Ну конечно же они должны отличаться от духов вчерашнего дня! Каждая культура создает своих собственных духов. Смотри: в Средние века строили соборы, и очень скоро вокруг них начали болтаться какие-то серые тени, беседующие с горгульями по ночам. Нечто подобное обязательно должно приключиться и с нами, со всеми нашими небоскребами и фабриками. – Он говорил горячо, с присущим ему поэтическим пылом, словно с самого начала намеревался обсуждать именно эту тему. Он мог целый вечер проговорить абсолютно о чем угодно. – Сейчас объясню, как это получается, Дэйв. Мы начинаем с отрицания всех устаревших взглядов и суеверий. Почему? Да потому, что они принадлежат эпохе деревушек и замков. Они просто не в состоянии укорениться в новой среде обитания. Наука становится все более материалистичной, доказывая, что во Вселенной ничего нет, кроме неуловимых пучков энергии. Как будто, раз уж на то пошло, неуловимый пучок энергии сам по себе ничего не значит.
Но погоди, это еще только начало. Мы все продолжаем изобретать, открывать и организовывать. Мы покрываем землю гигантскими строениями. Мы громоздим их в огромные груды, по сравнению с которыми древний Рим, Александрия и Вавилон показались бы игрушечными городишками. Понимаешь, формируется новая среда обитания.
Дэвид недоверчиво-завороженно уставился на него, абсолютно сбитый с толку. Это было вовсе не то, чего он ожидал или на что надеялся – такое чуть ли не телепатическое проникновение в его наиболее глубоко упрятанные опасения. Конечно, ему и хотелось поговорить именно про все эти вещи – но только в совсем другой, эдакой скептически-разубеждающей манере. Вместо этого Том претендовал чуть ли не на полную серьезность. Дэвид подал было голос, но Том поднял палец, призывая к молчанию, словно школьный учитель.
– А между тем что происходит внутри каждого из нас? Я отвечу. Накапливаются все виды сдерживаемых эмоций. Страх накапливается. Ужас накапливается. Новый вид опасливого благоговения перед тайнами Вселенной накапливается. Вместе с физической формируется и психологическая среда… Погоди, дай закончить! Наша культура становится предрасположенной к инфекции. Откуда-то извне. Почти как бактериальная культура – я вовсе не намеревался каламбурить, – когда она достигает нужной температуры и консистенции для развития колонии микробов. Так вот, точно так же и наша культура в определенный момент вдруг плодит орду демонов. И, подобно микробам, у них есть особая склонность к нашей культуре. Они именно такие, какие требуются. Они идеально ей соответствуют. Ты ни за что не найдешь подобный вид в какое-то иное время или в каком-то другом месте.
Как узнать, что зараза уже проникла повсюду? Слушай, ты ведь воспринимаешь все это довольно серьезно, а? Ну что ж, пожалуй, и я тоже. Да, не исключено, что они уже преследуют нас, пугают, пытаются править нами. Наши страхи для них – питательная среда. Нормальные отношения паразита и организма, его питающего. Эдакий сверхъестественный симбиоз. Некоторые из нас – наиболее восприимчивые и чувствительные – заметят их раньше остальных. Некоторые видят их, не зная, кто они такие. Другие знают, да не видят. Вроде меня, угу?
Так о чем ты там? Я не до конца уловил. А, оборотни. Вообще-то, это совсем особая статья, но я чувствую, что сегодня способен отыскать ответ на любой вопрос. Да, я считаю, что среди наших демонов встречаются и оборотни, но только совсем непохожие на тех, из старых времен. Никакого тебе чистого шелковистого меха, белых зубов и горящих глаз. Ну уж нет. Взамен приходится скорей ожидать какого-нибудь отвратительного пса, который ничуть тебя не удивит, если ты увидишь, как он роется в отбросах или вылезает из-под грузовика. Испугает, ужаснет – да. Но удивить ничуть не удивит. Он ведь будет идеально соответствовать окружающей среде. Являться неотъемлемой принадлежностью города, вобравшей в себя его образы, звуки и запахи. И дико закрученные эмоции, что служат ему пищей, твои эмоции и мои. Вопрос диеты, понимаешь ли.
