– Маша, Маша, – всплеснула руками хозяйка. – Ну что ты говоришь? Зачем примерять наш трудный опыт на новое поколение? Та жизнь, которая досталась нам и родителям нашим в особенности, не должна быть образцом ни в коем случае! Конечно, она закаляет. Только зачем? Для чего закаливание это? Весь отпущенный срок преодолевать жизнь, чтобы подойти к смерти с глубоким разочарованием в неизведанных радостях?
– А я согласен с баб Маней, – встрял Артём. – Людей, переживших настоящую беду, редко мучает беспричинный сплин. Им есть с чем сравнивать. Они умеют ценить малые радости, умеют быть от них счастливыми. Но… маленькое дополнение: если бы они эту беду не испытали – не прошли через страшные войны, разруху, голод, ломку ценностей и прочее – они так же депрессовали бы и страдали, как все тепличные поколения до и после них.
Тырлыковская негодующе фыркнула.
– Всё дело в том, – мягко улыбнулся всеведающий гуру, – что человек рождён для преодоления трудностей. Это основное качество, необходимое для сохранения вида, заложено в нём эволюцией. Жизнь в безопасности и сытости, как данности, разбалансирует систему генетического сознания, тысячами поколений до этого заточенного под напряжённую борьбу за выживание. Отсюда – психологические проблемы на, казалось бы, пустом месте. Чем благополучнее общество – тем глубже проблемы. Доказанная аксиома. Тело, рождённое для сражения, нежат. Сознание, призванное всегда быть начеку, расслабляют. Либо сублимируют, переключая на неважные, с точки зрения генетической памяти, занятия. Хотя человечество и пытается изо всех сил убедить себя в обратном…
– Ты нарисовал безрадостную картину, – покачала головой хозяйка. – По-твоему выходит, человек обречён на страдания – по поводу или без него? И избежать их нет никакой возможности?
Артём усмехнулся:
– Без причины? Ну, не совсем так… Зинаида Семёновна, можно мне чайку? Спасибо… Страдания «тепличных» людей проистекают оттого, что инерционная жизнь потворствует расслабленности духа, скажем так. Она отпускает на волю наши слабости, как джиннов из бутылки. Мы не стремимся их обуздать в силу вялости рудиментирующего инстинкта преодоления. Мы их рассматриваем, оплакиваем, ковыряемся в них пальцем – вот и всё. Для того, чтобы держать их в узде, нужно разбудить никогда не использованный нами инстинкт. Это, конечно, невероятно трудно. И лень. Потому что нетренированной, невостребованной волей также сложно управлять, как нетренированным телом – она так же обрюзгла и дряхла.
– Странно, – подала голос Женька, – сравнивать дух с мышцами… Мне кажется, твоя теория слишком поверхностна.
Артём, наконец, посмотрел на неё. Легко и насмешливо.
– То есть, ты считаешь, что человеку, имеющему наследственную склонность к, скажем, алкоголизму, но всю жизнь держащему себя в руках, это даётся просто так? В таком случае говорят – у него сильная воля, подразумевая эту волю, как дарованное при рождении свойство характера. И только сам этот человек знает – даётся ему эта выдержка ежедневной, жёсткой и утомительной борьбой с собой. Или, скажем, человеку, изначально замкнутому и робкому, стоит огромного труда, преодолевая себя, сражаться с жизненными обстоятельствами, на которые обычно так щедра судьба. Ведь всегда проще не бороться, а… сбежать? Не правда ли?
Женька аж задохнулась от столь недвусмысленного наезда. А самозваный проповедник, попивая чаёк, продолжил назидать:
– Кто-то ломает себя и сражается за своё место под солнцем, а кто-то предпочитает более лёгкий путь – прячется в свою любимую хомячью норку во ржи. Только от жизни не спрячешься – молотилка для зяби не дремлет – перепашет она ваши норки, так и знайте! Вас это, баб Маня, тоже касается…
– Ну уж, – ничуть не смутилась та, – запугал ты нас, Тёма, смерть как…
– Про закаливание духа, – Дина Владимировна подставила ладонь под кружащийся абрикосовый лепесток, – мысль, конечно, интересная. Но давно не новая, дорогой…
Артём широко улыбнулся и глянул на наручные часы:
– А я не претендую, мон анж. И не новая, и широко известная. Ну и что? Польза утренней зарядки тоже общеизвестна. И сколько, скажите, процентов населения её практикуют? То-то же… Просто попытки объяснить причины неудовлетворённости и страданий человечества, достигшего, наконец, предела мечтаний предков о мирной и сытой жизни, приводят к этому не новому и банальному постулату. Его не избежать. Всего пара десятилетий лености духа в условиях инерционной жизни – и человечество вновь неосознанно жаждет революций, потрясений и катаклизмов. Это доказывает, что инстинкт преодоления также силён в человеке, как инстинкт размножения, к примеру…
Женьку передёрнуло:
– Какая ужасная ересь! «Это доказывает…» Доказать можно всё, что угодно! Особенно с помощью демагогии.
– Согласен, – Артём отставил чашку, звякнув ею о блюдце, и поднялся из-за стола, – доказать можно абсолютно всё. И оправдать. Особенно свои слабости и особенно перед самим собой… Всего хорошего, милые дамы. Ужин был потрясающе вкусен! Вынужден с сожалением откланяться.
