— Но очень большое. Мы поместимся обе, — улыбнулась она. — Valle, мы с тобой хотим быть вместе. Единственный способ — через вот эту красавицу, которую мы любим и уважаем. Я уверена, и жалеть буду только о том, что мы сейчас зря тянем время.
— Несносный ребенок, — но глаза ярла говорили совсем другое. — Я попробую.
Он подхватил на руки Аэлирне, и отнес в спальню, под слабый свет магического шара. Когда его ласковые губы заскользили по бархатной коже шеи, из соседней комнаты донесся задыхающийся от счастья шепот Айне.
— … Не останавливайся, любимый. Прошу тебя…
Аэлирне, выйдя из ванной, уселась завтракать. Вареное всмятку яйцо, ломтик черного хлеба. Апельсин, персиковый сок в высоком бокале.
— Ну, нет! У меня сегодня аппетит просто неимоверный! — и она вызвала прислугу.
Айне вылетела из ванной, приплясывая от счастья. Обняла сзади сидящую маму и, сияя глазами, прошептала на ухо:
— Спасибо, мам! Это было… неописуемо! Да ты и сама все знаешь.
— Знаю, Айне, — шепнула мама и чмокнула дочь в нос. — И… спасибо тебе.
— За что?
Они замерли, прижавшись щека к щеке.
— Знаешь, я уже почти забыла, что это такое — любить и быть любимой. — слегка улыбнулась, — А когда ты перехватывала иногда инициативу — это было что-то!
— Так ты довольна советом Эстреллы?
— Почти, — Аэлирне гладила волосы дочери. — Почти.
— Да, я понимаю. Но ничего, мы вдохновим нашего Valle, и он решит проблему с детьми-внуками. Такое впечатление, что для него нет преград. Может, неправда, что все некроманты — злодеи?
— Во всяком случае, вторым Яромором он не станет. Садись ешь. Ты ведь не забыла — сегодня турнир лучников?
— Ох, и правда. Надо хорошенько подкрепиться. — Айне стала бодро уничтожать завтрак, мурлыкая под нос арию из вчерашнего спектакля.
— Кстати, а как там наш дорогой? — они заглянули в спальню. — Так и есть, дрыхнет! Как ни жаль, но надо будить. Может, устроим холодную ванну?
— Ой, не стоит, — счастливо поежилась Айне. — Может спросонья и гостиницу развалить.
Ярл вылез из душа уже проснувшийся и чем-то озабоченный. Даже поцелуй Аэлирне не до конца прогнал грусть с его лица. Айне упала со стула.
— Мам, полегче, — слабо запротестовала она, влезая обратно. — По крайней мере, предупреждай.
— А чего это наш дорогой такой бука?
Девушка миг-другой прислушивалась.
— Он хочет есть, спать. И еще ярла терзает чувство вины.
Аэлирне нежно обвила руками шею ярла. Айне тут же насторожилась и белкой перепрыгнула на диван.
— Мужчины всегда находят сложности там, где их нет. Valle, дорогой мой, перестань… Ну, что ты?.. Глупые хумансы, понавыдумывали себе на голову условностей, обрядов и ограничений… Сегодня ночью, не всегда именно Айне шептала тебе слова любви. Иди к нам, наш ласковый тигр… Мы тебя очень, очень любим…
Халат упал на ковер, и все вокруг завертелось в теплом розовом вихре.
Маг в черном развевающемся плаще неспешно шел, вызывающе цокая тяжелыми коваными подошвами по полированому полу из белых, золотистых и голубых плиток. Встречные впереди спешили освободить путь. Двери открылись в большую залу, где фланировали люди, слышалась легкая негромкая музыка, а в дальнем конце стояли Императрица и Император.
Скрипки, взвыв не в лад, смолкли. Маг стал пересекать залу, дамы растекались по сторонам, спешно подбирая юбки, кавалеры за что попало тащили их быстрее. Воцарилась бесшумная паника. Императрица и держащий ее под руку супруг с интересом смотрели, как приближается воплощение самых страшных снов и кошмаров.
Маг подошел. Молча, коротко, но вежливо поклонился Императору, затем сделал шаг в сторону и остановился перед сияющей Императрицей. Нависла полнейшая тишина, и, когда этикет, казалось, уже вот-вот должен был смениться хлопками арбалетов и грохотом магии, маг стал перед женщиной на колени. Низко поклонился, пальцами подобрал с пола самый кончик платья и… поцеловал его.
Это был старинный жест, или ритуал. Так мужчина просит прощения у матери или самой близкой женщины, и благодарит ее. Благодарит за все, что она для него сделала. За ласку, за детей, за добрый совет, за саму жизнь.
Зал еле слышно выдохнул.
Поднялся, вновь сдержано поклонился Императору, повернулся и столь же неспешно двинулся к выходу из залы. За спиной оживал гул голосов, оркестр несмело подал звук, и никто не услышал, как Императрица шепнула мужу:
— Дорогой, у меня все получилось!
Площадь Этуаль была залита полуденным солнцем. Слева и справа высились трибуны, а посередине было выделено поле для стрелков. По условиям турнира, мишень отодвигали все дальше и дальше, пока не оставался один — победитель. Возле самой линии стрельбы стоял столб с магическим звонком, и член Совета Магов в праздничной одежде стоял рядом, дабы выявить любую магию, могущую помочь или же помешать лучникам.
