Пино поставил перед ними тарелки с салатом «Цезарь», и они замолчали, принявшись за еду. А потом Босх решил, что пора перевести разговор в несколько иную плоскость.
– На следующей неделе я в отпуске, – сказал он.
– В самом деле? Почему же меня не предупредил? Я тоже могла бы устроить себе несколько лишних выходных. Если только… Ведь в этом все дело, правда? Ты хочешь побыть один?
Он знал, что именно так она и решит, или, вернее, учитывал подобную вероятность.
– Я буду работать. Отправлюсь в глубь штата. В Модесто, в Стоктон и еще в один городишко под названием Мантека.
– Это по делу Белоснежки?
– Да. А добиться от О’Тула разрешения на командировку нет никакой возможности. Он не хочет, чтобы я раскрыл это убийство. Вот почему приходится ехать за свой счет и жертвовать отпуском.
– И к тому же без напарника, верно? Гарри, мне кажется…
Он покачал головой:
– Я не буду ввязываться ни во что опасное. Кое с кем поговорю, кое за кем пронаблюдаю. Но на расстоянии.
Она снова недовольно нахмурилась. И он поспешил продолжить, чтобы пресечь возражения:
– Ты не согласишься пожить в моем доме с Мэдди, пока меня не будет?
Теперь она откровенно удивилась.
– Дочь в таких случаях в прошлом всегда гостила у подруги, мать которой бралась присматривать за обеими, но теперь она с той девочкой рассорилась. А потому возникла проблема. Мэдди, конечно, всегда твердит, что прекрасно проживет одна, но мне эта идея не по душе.
– Мне тоже. Но я, право, не знаю, Гарри. Ты уже обсудил это с Мэдди?
– Еще нет. Сообщу ей новости сегодня вечером.
– Ты не можешь просто сообщать ей о таких вещах. Нужно, чтобы она участвовала в принятии решения. Тебе следует посоветоваться с ней и попросить разрешения.
– Но послушай, я знаю, что ты ей нравишься, и вы к тому же общаетесь.
– Это не называется общением. Мы переписываемся в Фейсбуке.
– Для нее это одно и то же. Записки в Фейсбуке и эсэмэски – только так теперь подростки и разговаривают. А еще ты купила пиво мне на день рождения. Она ведь обратилась именно к тебе.
– Это не в счет. Жить с ней под одной крышей – совершенно другое дело.
– Знаю, но, по-моему, она не будет возражать. Впрочем, если тебе от этого легче, я вечером попрошу ее согласия. И если она скажет «да», то и ты скажешь «да». Я правильно тебя понял?
Появился Пино и унес тарелки из-под салата. Как только официант удалился, Босх повторил вопрос.
– Конечно, я скажу «да», – ответила наконец Ханна. – Мне этого даже хочется. Но еще лучше было бы пожить вместе, когда ты тоже дома.
Она не впервые заводила речь о том, чтобы съехаться. Но Босх, довольный тем, как до сих пор складывались их отношения, не был уверен, что готов сделать следующий шаг. Он и сам не понимал почему. Ведь молодость прошла. Так чего еще он ждал?
– Что ж, будем рассматривать это как подготовку к окончательному решению, – сказал он, стараясь уйти от ответа.
– А вот мне это кажется чем-то вроде неуместной проверки. Если сдам экзамен дочери, то меня примут.
– Все совсем не так, Ханна. Просто сейчас не время для детального обсуждения подобной темы. У меня в разгаре расследование. Уже в воскресенье или в понедельник я уезжаю, и к тому же мне на шею посадили детектива из бюро профессиональных стандартов. Я хочу поговорить с тобой об этом. Это для меня очень важно. Но давай отложим разговор до той поры, когда хотя бы часть проблем будет решена.
– Как скажешь.
Это было произнесено таким тоном, что Босх понял: она недовольна очередной отсрочкой решения на неопределенное время.
– Брось, не надо расстраиваться.
– А я и не расстраиваюсь.
– Но я же вижу.
– Я просто хочу, чтобы ты зарубил себе на носу самое главное. Я существую в твоей жизни не только для того, чтобы присматривать за Мэдди.
Разговор явно принял нежелательный для него оборот. Босх непроизвольно улыбнулся, как делал всегда, чувствуя себя загнанным в угол.
– Я ведь всего лишь попросил тебя об одолжении. Если тебе не хочется этого делать, но ты соглашаешься, подавляя все эти негативные эмоции, то нам лучше…
– Я же сказала, что не расстроена. Можем мы на этом поставить точку?
Босх одним большим глотком опорожнил свой бокал и потянулся за бутылкой, чтобы налить еще.
– Конечно, можем, – сказал он.
Субботу Босх поделил между работой и семьей. Ему удалось уговорить Чу приехать в отдел с утра пораньше, чтобы обойтись без помех со стороны О’Тула и ненужного внимания коллег. Полная тишина стояла не только в отделе нераскрытых преступлений, но и во всем огромном помещении элитного подразделения, занимавшегося делами об ограблениях и убийствах. С тех пор как о выплате сверхурочных полицейским пришлось забыть, работа здесь кипела по выходным, только если случалось нечто экстраординарное. К счастью для Босха и Чу, ничего подобного сегодня не происходило. Они заняли рабочие места в своей кабинке в полном уединении и покое.
