Многие фото в первом разделе Босх уже видел в статьях, ссылки на которые прислал ему Бонн. Но были и другие, снятые в тех же местах, причем некоторые кадры показались Босху более выразительными, чем попавшие в итоге на страницы газеты.
Второй раздел напоминал любой семейный фотоальбом, где присутствовали снимки Аннеке с тех времен, когда она была еще трогательной светловолосой девочкой-худышкой. Босх быстро пролистал детские карточки и дошел до серии фотографических автопортретов. Аннеке снимала саму себя, отраженную в разных зеркалах, на протяжении нескольких лет. Обычно она вставала перед зеркалом с камерой, которая свисала с шеи на ремне и располагалась на уровне груди, а потом нажимала на затвор, не глядя в видоискатель. Просматривая эти фотографии, Босх отметил, как менялось со временем ее лицо. На каждом из снимков она оставалась красивой, только выражение глаз делалось все серьезнее и словно мудрее.
А с самых последних кадров она смотрела прямо на Босха. От такого взгляда трудно было оторваться.
На сайте ему попался также небольшой раздел для комментариев, особенно многочисленных в 1996 году, когда Хенрик его создал. Потом их становилось все меньше, а в прошлом году туда внесли всего одну запись. Причем написал ее сам брат – автор и хранитель сайта. Чтобы понять смысл его слов, Босх скопировал их в программу-переводчик, которой пользовался с самого начала:
«Аннеке! Время не способно ослабить боль утраты. Мы будем помнить тебя – сестру, творца, друга. Всегда».
Со схожими чувствами Босх выключил портативный компьютер и закрыл его. На сегодня он закончил. И хотя действительно почувствовал, что стал лучше понимать Аннеке Йесперсен, это ни на шаг не приблизило его к ответу на вопрос, зачем она отправилась в Соединенные Штаты на следующий год после «Бури в пустыне». Как не нашел он ни одной подсказки, что привело ее в Лос-Анджелес. В просмотренных материалах не оказалось ни единого упоминания о каких-либо военных преступлениях, ни одна статья на первый взгляд не требовала продолжения работы над темой в Дании, не говоря уже о необходимости путешествия в США. Цель, которую преследовала Аннеке, так и осталась для него загадкой.
Гарри посмотрел на часы. Время пролетело быстро. Двенадцатый час, а ведь завтра ему предстоял ранний подъем. Диск был проигран до конца, и музыка умолкла, но он даже не заметил, когда это произошло. Дочь так и заснула с книгой на диване, и отцу теперь предстояло решить, разбудить ли ее, чтобы отправить в спальню, или оставить на месте, укутав сверху одеялом.
Босх поднялся и почувствовал боль во всем своем затекшем от долгого сидения в одной позе теле. Он потянулся, чтобы хоть немного разогнать по жилам кровь. Потом взял с журнального столика пустую коробку из-под пиццы и, прихрамывая, отнес ее в кухню, бросив в корзину для мусора, который позже нужно будет вынести на улицу. Кинув взгляд на коробку, он в который раз мысленно отругал себя за что, что работа вечно мешает ему нормально кормить единственного ребенка.
Когда он вернулся в гостиную, сонная Мэдди сидела на диване, сладко зевая и прикрывая ладошкой рот.
– Эй, время позднее, – сказал он. – Пора спать.
– Н-е-е-т, еще рано.
– Не спорь. Давай я тебя провожу.
Он обнял ее за плечи и повел по коридору в сторону спальни.
– Тебе завтра придется снова о себе позаботиться, моя девочка. Ничего?
– Не нужно все время спрашивать об этом, папа.
– У меня на семь утра назначена встреча за завтраком, а потом…
– Не надо ничего объяснять и извиняться.
У дверей спальни он снял руку с ее плеча и поцеловал в макушку, почувствовав легкий гранатовый аромат ее шампуня.
– Нет, надо, – возразил он. – Ты заслуживаешь отца, который уделял бы тебе больше внимания. Я должен чаще проводить с тобой время.
– Давай не будем сейчас об этом, пап. Я так устала!
Босх жестом указал в сторону гостиной.
– Как жаль, что я не могу сыграть так же, как он. Тогда бы ты все поняла.
Он знал, что зашел слишком далеко, показывая ей, насколько виноватым себя чувствует.
– Я и так все понимаю! – слегка раздражилась она. – А теперь – спокойной ночи!
Мэдди вошла в комнату и закрыла дверь.
– Спокойной тебе ночи, детка, – прошептал он.
Босх вернулся в кухню и вынес коробку из-под пиццы в мусорный бак во дворе, как следует закрепив на нем крышку, чтобы туда не совали носы койоты и прочие ночные твари.
Прежде чем вернуться в дом, он ключом открыл дверь кладовки, располагавшейся в задней стене навеса для машины. Дернув за веревку, Босх включил свет и стал осматривать полки, забитые разного рода хламом. Впрочем, хлам этот, скопившийся за многие годы, он хранил в коробках, плотно стоявших на пыльных стеллажах. Потянувшись, он снял одну из них и водрузил на рабочий стол, а потом вынул то, что лежало позади коробки.
