Жюстина привыкла работать со знатоками своего дела, ровесниками Леблана. Мадам, например, пригласила бы лучших шифровальщиков и попросила их заняться письмом. Вобан прорвался бы сквозь ряды караула, охраняющего дворец, и с глазу на глаз предупредил бы Наполеона. Сулье наводнил бы своими информаторами дворец. Но Мадам была в Италии. Вобан, чью безвременную кончину оплакивали все, неожиданно мирно умер в собственной постели неделю назад. Сулье был далеко — на своем посту в Англии.
Ни одного из наставников Жюстины, лучших шпионов тайной полиции, не было в Париже. Поэтому ей пришлось докладывать о последних событиях Леблану — невероятно завистливому и подлому интригану. Это было ужасно некстати.
— Англичанин мертв, — произнесла девушка. — Странно, но меня его письмо убедило.
— Люди умирают повсеместно. — Леблан бросил письмо на стопку других писем на столе. — Такова природа вещей. Англичане намеренно сбивают нас с толку своими кознями и секретной информацией о якобы подслушанном разговоре. Они хотят заставить нас бегать по кругу. Вы молоды, Жюстина. Вас легко обмануть. Я вам не Мадам Люсиль, потакающая каждой вашей прихоти.
— А что, если жизни первого консула действительно что-то угрожает?
— На улицах Парижа рождается до тридцати подобных сплетен каждую неделю. Охрана дворца настороже. Им не стать бдительнее от постоянных угроз, которые в итоге ни во что не выливаются. Так что я не намерен беспокоить свое начальство по пустякам. Или, может быть… — Он улыбнулся. Так улыбаться мог бы отвратительный скользкий угорь из черных глубин озера. — Это так важно для вас, Жюстина?
— Я не пришла бы к вам, если бы это не было важно.
Леблан поднялся из-за стола и медленно направился к Жюстине. У нее была возможность отойти назад, но она не сделала этого. Уступив такому мужчине, как этот, один раз, уже невозможно будет остановиться. Жюстина выпрямилась и посмотрела на Леблана. Ей приходилось смотреть в глаза людям и похуже, чем он.
— К аргументам привлекательных женщин я более восприимчив. — Леблан подошел совсем близко. — Убедите меня.
Жюстина прекрасно поняла, что он хотел этим сказать.
— Вас должен убелить мертвый англичанин.
— За много лет совместной работы мы никогда не находили общего языка. Но в этом не было особой нужды. И я не держу на вас зла. Вы просто оказались в эпицентре нашей давней ссоры с Люсиль. — Отвратительные маленькие глазки Леблана напоминали изюмины. Они казались пронзительно черными на бледном вытянутом лице. — Вы амбициозная женщина, Жюстина. Под моим началом вы можете достичь в тайной полиции небывалых высот. У вас будет собственный отдел и дюжина работающих на вас агентов. Я могу дать вам даже больше. Я могу сделать вас хозяйкой «Золотого яблока», со всем его хозяйством.
— Он не ваш, чтобы им распоряжаться. Заведение принадлежит Мадам.
— Все меняется, дорогая моя. — Леблан подошел на расстояние легкого, ни к чему не обязывающего прикосновения. Я могу изменить свое мнение относительно письма этого месье Миллиана. Может статься, оно действительно стоит того, чтобы я начал расследование…
Жюстина перехватила запястье мужчины, когда тот поднял руку, чтобы провести костяшками пальцев по ее шее, и вонзила в него ногти.
— Я не одна из тех женщин, что работают в «Золотом яблоке», месье.
— А я так и не думал.
С детства Жюстина познакомилась со множеством мужских лиц, боясь и ненавидя их. Выражение лица Леблана она изучила особенно тщательно, ибо это был враг Мадам, а стало быть, и ее личный враг. Так вот теперь перед ней стоял донельзя разъяренный Леблан.
Он улыбнулся:
— Во многом вы гораздо привлекательнее каждой из них. — Он повернулся. — Но когда-нибудь мы все же достигнем понимания. А теперь ступайте. Играйте в ваши игры, в которых замешаны покойные англичане, дураки и женщины из Тура. Гоняйтесь за призраками. Выискивайте информацию из своего таинственного информатора, а потом доложите мне о проделанной работе.
Леблан редко давал волю гневу и никому не прощал обид, долго помнил их и мстил беспощадно. Жюстина его оскорбила. И если бы она была одной из его агентов и не пользовалась покровительством Мадам, ей грозили бы серьезные неприятности.
Сжав в пальцах чашку, Жюстина закрыла глаза и принялась заново вспоминать и обдумывать каждую фразу в письме месье Миллиана.
— La Dame est prûte. Женщина готова, — прошептала она.
День выдался теплым. Жюстина сидела в тени арок Пале Рояль. В кафе «Фой» готовили восхитительный кофе, но Жюстина не стала пить. Она просто держала чашку в руках, мысленно перескакивая с одной фразы из письма на другую.
— Что это за женщина, и к чему она готова? — На этот вопрос не было ответа. По крайней мере Жюстине ничего не приходило в голову. — Но если она готова, то почему было решено подождать до августа?
— Потому что дурак еще не появился на сцене.
Хоукер.
Жюстина подскочила от неожиданности. Пролитый кофе расплылся по столу.
