Черный к свету полностью

Блэк, наконец, нарушил молчание.

— Значит, это делала девочка? — голос Блэка казался странно отстранённым. — Это не Джем пришёл за ними… это была она, — он посмотрел на Брика. — Значит, ты не имеешь никакого отношения к смерти Ракера. Или Фразьера. Или даже к тем смертям в Париже.

Блэк произнёс это не как вопрос. Он взглянул на меня, словно вспоминая наш разговор в вагоне-ресторане прошлой ночью.

Брик рассмеялся, как будто слова Блэка снова привели его в восторг.

— Я не имею к этому ни малейшего отношения, — заявил вампир, улыбаясь ещё шире. — Я следил за этими двумя маленькими негодяями, как и вы. Я не осознавал значения их странной связи, но с помощью Зои мы выяснили это…

Я замерла, проследив за взглядом Брика во второй раз.

Он вглядывался в темноту пещеры с другой стороны от того места, где стоял.

Брик пришёл сюда не один, и он привёл с собой не только вампирскую версию моей младшей сестры Зои. В темноте проступило множество пар красных глаз. Белая, как кость, кожа и ещё более белые клыки сверкнули в свете факелов, когда вампиры шагнули вперёд и опустили капюшоны, становясь видимыми.

Я насчитала восемь… нет, десять вампиров, стоявших там.

Моя сестра Зои стояла впереди.

Они были одеты во всё чёрное, и большинство из них кутались в плащи с капюшонами, чтобы скрыть волосы и, вероятно, большую часть кожи, пока они не вышли вперёд, на границу света наших факелов.

До этого они стояли совершенно неподвижно. С их способностью оставаться бескровными, бездыханными и похожими на статуи, на что способен только вампир, я и понятия не имела, что они здесь, пока Брик не проинструктировал их дать о себе знать.

— Это была идея Зои — использовать видящего, чтобы посмотреть на девочку, — прокомментировал Брик, с любовью глядя на мою сестру. — Мы нашли для этого одного из новеньких… такого, которого вы бы не пропустили… и заставили его поработать над решением этой головоломки для нас. К сожалению, наш новый питомец скончался после того, как мы проявили излишний энтузиазм и небрежность по отношению к нему, — красные глаза Брика холодно блеснули. — Но, к счастью, не раньше, чем он рассказал нам кое-что очень интересное…

Красные глаза Брика встретились с моими.

Казалось, они провоцировали меня отреагировать на его убийство другого невинного видящего.

Когда выражение моего лица не изменилось, он улыбнулся.

— Видишь ли, моя дорогая Мириам, Джем и эта девочка не просто странно, причудливо похожи, как ты, без сомнения, теперь убедилась… они — одна и та же личность. Они — зеркальные отражения друг друга, разделённые только измерениями, телосложением и жизненным опытом. Наш маленький вкусный дружок, который помог нам разгадать эту головоломку, пришёл к выводу, что у них один и тот же aleimi, только изменённый тренировками, возрастом и опытом. У них, видите ли, общая «душа». Душа, которая может счастливо существовать во множестве форм в разных измерениях… до тех пор, пока эта душа не попыталась пребывать в нескольких формах в пределах одного измерения.

Брик сделал паузу, вероятно, для пущего эффекта. Он вяло пожал одним плечом, тем, что соединялось с рукой, державшей Ника за горло.

— Короче говоря, наш питомец предположил, что они были двумя разными версиями Даледжема… рождёнными в двух разных измерениях. Когда девочка по неосторожности забрела в наш мир, их оказалось двое в одном измерении, хотя на самом деле в каждом из измерений должно быть только по одной версии.

Брик отвернулся от меня и посмотрел на девочку, Ауру.

— Похоже, это не было большой проблемой, пока девочку не продали этому человеку, помешанному на детях, — Брик пренебрежительно фыркнул. — Даже тогда всё было относительно хорошо, пока он держал её взаперти в своём маленьком замке в Монако. Но потом он привёз её в Сан-Франциско, в то самое место, где жили Ник и его возлюбленный Даледжем. Их маленькие мозги видящих начали поджариваться от такой близости… а затем, как мы думаем, бороться за контроль. Очевидно, у неё было больше причин хотеть жить в теле дорогого Даледжема, чем наоборот. Из-за того, что ваша девочка из них двоих оказалась более испорченной и праведно разгневанной; боюсь, ей удалось несколько раз подчинить себе Джема… А потом она вошла во вкус.

Улыбка Брика вновь переключилась на меня.

— Я полагаю, ей начала нравиться свобода, — протянул Брик, глядя в мою сторону. — Потом она начала понимать, что может сделать с этой свободой. Чтобы улучшить своё положение, конечно… и, осмелюсь сказать, возможно, чтобы немного отомстить, — Брик ухмыльнулся, глядя Нику в лицо. — Я признаю, мой дорогой Наоко, я мог бы быть немного добрее к тебе в отношении твоего очаровательного питомца, если бы знал, каким кровожадным и мстительным он может быть…

Моё лицо и руки сделались холодными, как будто из них отхлынула вся кровь.

Я посмотрела на Джема, затем на девочку.

То же самое.

Вот что я видела, когда смотрела на девочку.

Вот эту головоломку мой мозг не мог разгадать.