Странный посетитель подарил Конуэю пачку сигарет, но они давно кончились. Если бы репортер знал, что в рацион заключенного табак не входит, он тратил бы курево более экономно. Но, находясь во взвинченном состоянии, Конуэй курил сигареты одну за одной, и пачка в два счета опустела. Потом выяснилось, что курить в камере нельзя. Должно быть, охранники, подглядывая в камеру и видя, что заключенный курит, злорадно потирали руки: то-то помучается, когда последняя сигарета кончится, а других не будет.
Голод и отсутствие табака были мучительны, но еще больше Конуэй страдал от скуки.
– Мне дадут что-нибудь почитать? – спросил он у охранника, принесшего ему завтрак.
– Нет.
– А колоду карт?
– Зачем?
– Ну, чтобы убить время.
– Вы здесь сидите не для того, чтобы развлекаться, – ощерился охранник. – Скажите спасибо, что вы все еще живы.
– Что вы хотите этим сказать?
Охранник не ответил, и Конуэй остался наедине с собой – рассуждать о приятной подоплеке этой зловещей фразы. Неужели они собираются его убить? Но ведь он ничего особенного не сделал! Конечно, шантаж – тяжелое преступление, но ведь не казнить же за него! Хотя, с другой стороны, шантаж был не простой, а затрагивающий интересы государства. В таких делах приговор бывает более суровый, чем в случае обычного уголовного преступления.
Не нужно забывать, подумал Конуэй, что как-никак он – представитель нейтральной страны. К тому же никаких секретов врагу он не передавал. Господи, они просто не имеют права повесить его или расстрелять!
Шли дни. Конуэй сидел в камере, смотрел через решетку на голые деревья и унылые поля Бэкингемшира и мучился неизвестностью.
Потом, безо всякого предупреждения, вновь появился Маугли. Конуэй встретил его с огромным облегчением. Маугли предложил узнику сигарету, чиркнул спичкой и подождал, пока репортер жадно вдохнет табачный дым. Конуэй чуть не задохнулся, потом закашлялся.
– Какой-то вы нервный, – заметил Маугли.
– Что меня ожидает? – умоляюще спросил Конуэй.
Маугли пожал плечами:
– Все в руке божьей. В один прекрасный день кто-нибудь посмотрит ваше досье и примет решение.
– Кто? И на каком основании?
Конуэй не хотел даже упоминать слово «наказание», не говоря уж о смертной казни. Ему казалось, что стоит ему произнести эти слова – и кара станет неотвратимой.
– Я и сам не знаю. То есть мне, конечно, известно, почему вы здесь находитесь, но всякие подробности – вне моей компетенции. Сейчас трудно что-либо сказать. За вами тут хорошо ухаживают? – спросил он так, словно Конуэй остановился в каком-нибудь отеле.
– Ухаживают! – вскинулся Конуэй. – Нет, черт подери, отвратительно!
Маугли улыбнулся:
– Могу себе представить. Кормежка, наверное, паршивая. Вся беда в том, что вы привыкли в своей Швеции к роскошной жизни.
– Придумайте для меня какую-нибудь работу, дайте мне что-нибудь почитать.
– Так вы скучаете? А вы подумали над моими словами?
– Я рассказал им все, что знал. Больше у меня ничего нет. Честное слово.
– Это вам так кажется. – Маугли достал пачку сигарет. – Надо же, осталось всего четыре штуки. Так и быть, оставлю. А тем временем... – Он оценивающе посмотрел на Конуэя. – Знаете что, чтобы вам не было скучно, напишите-ка мне все, о чем с вами говорили. Вам передадут бумагу и карандаш.
– А нельзя пишущую машинку? – с надеждой спросил Конуэй. Он терпеть не мог писать от руки.
– Увы, запрещено. В пишущей машинке слишком много острых металлических деталей. Вдруг вы решите нанести своему организму непоправимый ущерб?
– Покончить с собой? Да вы с ума сошли...
– Я-то понимаю. Но, знаете, эти бюрократы... Итак, вам передадут бумагу и карандаш. Изложите мне все на бумаге, договорились?
– Договорились.
Маугли дружелюбно кивнул.
– Когда закончите, я вам перешлю еще пачечку сигарет. Кстати, уж заодно напишите и про Стокгольм. Интересно будет почитать.
Конуэй наморщил лоб:
– Что именно вас интересует?
– Ну, разные вещи. Столица нейтрального государства, так много всякого пестрого люда, должно быть, вы выяснили там немало интересного. Кто на кого работает и так далее. Всякие искатели приключений, случайные люди, сотрудники посольства. Кто за кем следит и тому подобное. Сделаете? Пишите все как есть, называйте всех своими собственными именами. Вам не о чем беспокоиться, ведь никто не узнает, что информация поступила от вас.
Маугли улыбнулся и вышел. Через несколько минут принесли бумагу и карандаши, а в придачу – чашку горячего кофе.
– Надо же, прямо как в гостинице «Дорчестер», – с нехорошей улыбкой прокомментировал охранник. – Ладно уж, пей, пока дают.
