Забыв обо всем, чему его учили в полиции, Бендито бросился на Уинстона, как берсерк-третьеклассник, не разбирая дороги. Подобно пешке, берущей фигуру на проходе, Уинстон ушел в сторону и с разворота врезал противнику прямо в нижнюю челюсть. Хруст выбитой челюсти был громче, чем перед этим – звук выстрела. Бендито распростерся на тротуаре с закрытыми глазами, только латунная бляха на его груди медленно поднималась и опускалась в такт дыханию. Увидев старшего и самого сильного брата лежащим навзничь, Энрике и Мигелито развернулись и побежали, преследуемые криками: «Бегите к мамочке!» Драка была внутренним делом квартала, никто не боялся, что побитые служители вызовут настоящих копов.
Один из участников неоконченной игры в стикбол осторожно коснулся носа Дер Комиссара и воскликнул:
– Он холодный! Я думал, что холодный нос у собаки значит, что она здорова.
Другой мальчик прижал руку к носу Бендито и заметил:
– А у этого теплый. Это что значит?
Иоланда растолкала детей, таращившихся на труп пса. Она подняла его голову за обрезанное ухо, хмыкнула и отпустила ухо.
– Так и знала – нет выходного отверстия. У этих тварей толстенный череп. Нам на лекции по разведению животных рассказывали.
Надин решила ее укоротить:
– Ты не принимаешь в расчет калибр пистолета – всего-то две пятые.
– Ничего, я беру в расчет размер твоих мозгов, тварь.
– Корова!
– Шлюха, ad infinitum.
– К слову о животных, – вмешался Чарльз, который возился с очередным косяком. – Иоланда, с твоим мужем все в порядке?
Уинстон стоял на крышке канализационного люка, который параллельно служил второй базой стикбольного поля. Несколько секунд он смотрел прямо на солнце, потом перевел взгляд на другие люки, словно сравнивая их размеры.
– Он сломался, как «форд» 1989 года.
– Заткнись, Белый! – рявкнула Иоланда и мягко окликнула Уинстона: – Дорогой, ты в порядке?
– Я убил собаку.
Фарик, видавший и не такое, не поверил в искренность друга.
– Ты отправлял ниггеров в кому, а теперь переживаешь, что пристрелил какую-то шавку?
– Это был просто пес, много он понимал. До меня не сразу дошло – таким же псом две недели назад мог быть я, там, у Деметриуса. И мой труп так же разглядывали бы, типа «какой-то ниггер, много он понимал».
Фарик бросил Уинстону свой мобильный.
– Ну на, позвони кому-нибудь, кому не насрать, плакса.
– Плюх, не будь таким! – взмолилась Иоланда. – Скажи ему что-нибудь. Он просто пытается изменить свою жизнь, но не знает как.
Фарик махнул на нее рукой.
– Борз как старинный корабль, дредноут. Видит, что к нему идут торпеды, хочет развернуться на месте, но не может. Слишком сильная инерция. Уж очень большой этот ублюдок. Слишком быстро летит. Придется справляться самому.
– Но вы же его друзья. Ты не прав, Фарик.
Уинстон прижал к уху потертый мобильник Фарика.
– Алло, «Американские Старшие братья?.. Да, мне нужен Старший брат… Нет, не
Фарик засмеялся и зашвырнул свой журнал куда-то в сторону мусорных баков.
– Этот придурок безнадежен.
Повеселевший Уинстон вернулся к крыльцу, отдал Фарику телефон и взял у Инес бутылку рома. Он открутил розовую крышку и отхлебнул из бутылки.
– Ух! Да, это пойдет.
Медленно описывая круги вокруг Дер Комиссара, он принялся разливать ром вокруг трупа.
– Уинстон, что ты делаешь? – спросила Инес.
– Когда я стоял на люке, смотрел вниз, я подумал… – Он глотнул рома. – Мисс Номура, сколько ты мне книг дала почитать за все время? Штук тридцать?
– Наверное.
– Знаешь, сколько из них я прочел? Две: «Иди, вещай с горы» и «Мусаси». И сейчас я не вспомню ничего из «Иди, вещай с горы» и одну главу из «Мусаси».
Уинстон попросил у Чарльза спички, зажег одну и кинул ее в кольцо из рома. Собаку моментально окружило кольцо огня высотой по лодыжку.
– Миямото Мусаси ведь самурай, так? Чувак пытается найти путь воина и все такое. Поубивал кучу придурков, а понял не больше, чем если б никого не убивал. И вот он приходит к монаху за советом. «Укажи мне путь» типа. Монах палочкой очертил на земле круг вокруг Мусаси и ушел. Мусаси такой: «Чо за хрень?»
Чарльз отдал косяк Надин.
– Да, что за хрень, Уинстон?
Игнорируя подколки, Уинстон продолжал:
– Мусаси много часов простоял внутри круга, пытаясь понять, что монах имел в виду. Наконец, его озарило; он един со Вселенной. Окружность, как время и пространство, бесконечна.
– Йоу, Борз, тебе надо б перестать курить травку. Ты с катушек съехал. Скажи наркотикам «нет».
Уинстон распростер руки, насколько хватило размаха.
– Расширь круг, чтобы его границы достигли края Вселенной. – Он свел руки, изобразив ладонями маленький кружок. – Сожми круг, он станет размером с твою душу.
