Занятый обращением, Спенсер запустил учебу, и с такими оценками ни цвет кожи, ни способность оплачивать образование на протяжении трех лет без сторонней финансовой помощи не помогли: его не взяли ни в одну, даже самую захудалую юридическую школу. Спенсер подумывал оспорить эти решения, но понимал, что ни одна приемная комиссия в стране не согласится признать, каких выдающихся умственных усилий требует от черного мужчины нахождение в межрасовых отношениях. «Вы не понимаете, наличие белой подруги
Спенсер решил, что от перехода в иудаизм должна быть хоть какая-то польза, переехал в Нью-Йорк и записался в раввинскую программу Еврейского союза. Через четыре года он ее окончил, предпоследним на курсе, и единственным местом работы, на которое мог рассчитывать, оказалась должность «кошеризатора» бычков на бойне в городке Эймс в Айове. Отклонив вакансию, ребе Трокмортон стал пополнять свой весьма скромный капитал, читая лекции в относительно либеральных синагогах. Самый популярный его доклад назывался «Игнорируемая незаменимость еврейской поддержки афроамериканской политики и искусства: без соблюдающих шаббат не было бы ни «Вершины горы» Мартина Лютера Кинга, ни бибопа, ни хип-хопа, ни плохих постановок Шекспира». Вскоре поползли слухи о молодом хипповом раввине, «который совершенно случайно черный». Спенсер прославился как раввин-фрилансер, оратор и журналист, и ведущие иудейские и светские печатные СМИ выстраивались в очередь за его статьями, принимая его безобидность за интеллектуальность. Спенсер был единственным черным другом многих политических организаций города. И поскольку от манхэттенских активистов его отделял лишь шаг, а между ними и остальной загадочной черной Америкой лежала бездонная пропасть, функционеры различных организаций обращались к Спенсеру с просьбой порекомендовать похожих на него по убеждениям и темпераменту черных парней для высокооплачиваемых показушных должностей, на которые трудно было найти квалифицированных чернокожих специалистов.
– Ребе Трокмортон, вы не знаете каких-нибудь черных, которые смогли бы возглавить наш финансовый отдел в Милуоки? Помните, кандидат должен иметь острый ум.
Никто никогда не просил Спенсера найти квалифицированных белых, острых умом. Или даже евреев, тупых, как пробка. Но Спенсер не возражал: так или иначе, он был востребован.
Поездка Спенсера в Восточный Гарлем не была вызвана альтруизмом. Деньги, выделенные отцом, подходили к концу, и Спенсер отправился туда по работе. Он считался одним из немногих черных авторов, которые, выражаясь словами афроамериканского редактора местной газеты, «обладает даром
– Такова уличная жизнь, братан.
Подлизавшись к редактору, он подал идею материала в воскресный номер, в проверенной стилистике «ерническая статья про меньшинства, написанная представителем меньшинства».
– Давайте используем тренд на снижение преступности в городе, – сказал Трокмортон, поправляя галстук, чтобы показать свою серьезность и воспитанность. – Мне кажется, что ваши читатели хотят подтверждений того, что это снижение не временное. Они ищут гарантий, что криминальный элемент – будем честны, я имею в виду уличную афроамериканскую и латиноамериканскую молодежь и, может, пару-тройку итальянцев – не впал просто в спячку, как саранча, ожидающая очередного зова природы. Кто может утверждать, что в один прекрасный день они вдруг не выберутся на свет и не пожрут город?
Редактор откинулся на спинку кресла, запустив пальцы под подтяжки.
– Рентгеновский снимок спящего гиганта. Немного отдает алармизмом – а где здесь эмоциональный подтекст?
– Боковая врезка на тему истории афроамериканского педогенеза[20].
– Брюхатые черные девочки – всегда хороший материал для колонки редактора. Но с чего ты взял, что сможешь сойти в этой суровой среде за своего? Стать одним из них?
Спенсер опустил плечи, сложил руки на груди и выдал куплет классическим хип-хоп-метром, складывая рифмы, слово степист, приглашающий другого танцора повторить сложную дробь:
Редактор с готовностью подхватил зачин и закончил строфу, словно японский придворный поэт, обменивающийся хайку с Басё:
– А ты хорош, Трокмортон. Очень хорош.
