— Ты нашла ее, почтенная?
— Я никогда ее не теряла, ребенок. Никогда. — Последние слова старуха произнесла строгим тоном, так, чтобы не возникло даже тени сомнения в ее словах. — Иди вперед. Она ждет.
Ноги сами собой несли гостя, словно он знал, как пройти к месту, где повернуть. Концом пути оказалась темная комната без окон, в которой сидела маленькая девочка д’эви. Выглядела она совсем малышкой — лет пять-шесть на людской манер. Она была одета в пеструю рубаху до колен, расшитую бисером и стеклянными бусинами. Прическа ее представляла собой сотни тонких косичек, каждую из которых украшало нечто особенное.
Глаза у ребенка не светились, как у остальных, они были словно полностью закрыты белесой пленкой.
Аватар Госпожи.
Тело среагировало само. Нелин рухнул на колени и ударил головой пол.
— Прошу простить меня, — прошептал он так тихо, как только мог. Легенды говорили, что богиня не терпит громкого голоса. — Я явился на ваш зов недостаточно быстро.
— Нет нужды извиняться, — произнесла девочка своим божественным голосом.
Книги и легенды трактовали его по-разному. Нелину же показалось, что голос богини звучит отовсюду: и из горла девочки, и из стен, и в его голове. Тысячи голосов, говоривших одновременно и в унисон.
Девочка встала и подошла чуть ближе. Еще пара шагов. И вот она на расстоянии вытянутой руки. Теплыми нежными пальцами она коснулась головы своего слуги и осторожно погладила по седым волосам.
— Сядь, — попросила она и указала на небольшую подушку рядом.
Нелин подчинился. Госпожа прошла до своего места и уселась на свою подушку, расшитую традиционными узорами гостеприимства. Аватар богини взмахнул рукой, и в пальцах оказался оберег, который он оставил на двери.
— Красивый, — произнесла богиня. — Я чувствую мое слово внутри, но не помню его. Что это за слово?
— «Забота».
— Да… это действительно оно. Красивый узор. Твой?
— Да, от дочери.
— Она любила тебя. Я присмотрю за ее душой в своем чертоге.
— Я не смею просить об этом, Госпожа…
— Я и не спрашиваю твоего разрешения, страж…
— Я не… я больше не страж.
— Вижу, что ты на черной тропе, не держи меня за слепую.
Девочка рассмеялась, и тысячи голосов подхватили этот смех.
— Простите, Госпожа.
— Ты не это имел в виду. Я знаю. Мне жаль, что Народ Белого Ветра оставил этот мир. Вы были хорошими детьми, я гордилась вами… Но у каждого своя судьба, и даже я не могу идти против нее. Но я помню вас… всех.
Богиня помнит их: его жену, дочь, брата и его семью, старушку-мать. Слова коснулись его сердца, и то не выдержало. Слезы выступили на глазах у мужчины. Воспоминания нахлынули разом, заставив его заплакать.
— Но, — вдруг произнесла Госпожа строго, — я должна сделать то, зачем привела тебя в этот дом. Протяни руку и вытащи карту. Я тебе погадаю.
В руках у девочки сам собой возник веер из нескольких десятков карт. Нелин вытянул одну, и богиня быстро положила ее на пол. Колода тут же исчезла, словно ее и не существовало вовсе.
— Переверни, — приказала девочка, и Нел подчинился.
С обратной стороны карты была нарисована темная перекрученная тень человека.
— Эйль-Парр-Рабан — демон гнева. Он искажает мои творения, уродует, словно бездушный скульптор.
— Это…
— Ты встретишь его. Он уж здесь, в городе. Ты и твой кровный брат встретите его несколько раз, но только в последний раз он позволит узнать себя.
— Я должен…
— Остановить его. Его нужно остановить, и ты уже это делаешь.
— Я?
— Да. Просто пока ты не видишь всей картины. Но ты уже вышел на его след.
— Те люди, которые грабят банки?
— Нет. Не они, ты и так знаешь, кто они. А Эйль-Парр-Рабан пока скрывается. Он набирает силу, жрет и растет. Ты не видишь, твой брат не видит. Вижу только я, но я существую вне времени и не могу его убить…
— Я понял, — страж кивнул, но в ответ Госпожа только улыбнулась.
— Нет, не понял. Но поймешь. Вспомни мои слова, когда потеряешь ее.
— Ее?
— И это ты тоже поймешь. А сейчас запомни: не так важно — кто, важно — зачем. Если ты быстро поймешь ответ на этот вопрос, то она останется жива. — Девочка замолчала на мгновение, во время которого карта, лежавшая на полу, вспыхнула и растворилась в воздухе. — А теперь, сынок, уходи. Я больше ничем не могу тебе помочь…
Подход к ресторану перегородили трое. На вид эти парни были далеко не самыми боевыми, но белые рубашки и топорики для мяса — своеобразная униформа банды Топоры — говорили о том, что эта тройка не просто так тут ошивается. Рожи у всех молодые, а потому незнакомые. Ну, вполне логично, что все знакомые занимаются куда более важными делами, нежели охрана дверей, но это предвещало и небольшие проблемы.
Йона прищурился и постарался придать лицу деловое выражение, вот только ни на кого из тройки это впечатления не произвело. Вместо того чтобы свалить с дороги и не задерживать честных людей, шакалы решили попробовать свежего мяса с кровью.
— Так, к’асавчик, — произнес парень со шрамом на морде и преградил путь. Говорил он визгливым и противным голосом, при этом безбожно картавя. — Тебе тут не ’ады. Вали тихо отсюда.
