— Пусти-ка меня внутрь, я к Папе Джи, — с легкой усталостью в голосе сказал Йона и покрепче сжал рукоятку трости.
— Я знаю, что ты к папе… Х’амой. Только легавым тут не место. Не каждую псину надо пускать в дом.
— И ты, что ли, ’ешаешь? — на последнем слове инспектор решил поиздеваться и явно попал.
Старший из тройки рванул на него, но тут же получил увесистый удар тростью в район солнечного сплетения и согнулся пополам. Второй удар Камаль нанес сверху вниз, бил как дубиной. Раз, два, три. Увернуться от бросившегося на него подельника, подбить опорную ногу. Второе тело упало в грязь, и Йона с силой зарядил носком ботинка в рожу. Хрустнул нос, и парень обмяк. Третий, державшийся в стороне, оказался самым умным: вместо того чтобы кидаться в лоб, он начал забирать чуть в сторону и уходить из обзора.
Старый трюк.
Камаль быстро отскочил в сторону, когда тот ударил обрезком трубы, а затем быстро ответил сверху вниз, дробя придурку пальцы. Тот взвыл от боли и рухнул на землю. Тогда Йона с силой влепил ему по роже коленом и оставил лежать. Жестоко, унизительно и очень эффективно.
В дверях его уже ждал Уолли Лист.
Тощий головорез в костюме, словно снятом с гробовщика, осмотрел побоище недовольным взглядом. Заметив инспектора, он кивнул в направлении двери. Голос он потерял в старой кабацкой драке, когда какой-то пришлый ублюдок распорол ему глотку «розочкой». Ходили слухи, что потом этого придурка выловили рыбаки в канале с обглоданным лицом, и следы от зубов уж очень напоминали человеческие, но Камаль этому не сильно верил. Ходил еще слух про то, что Лист вовсе не немой, а просто неразговорчивый, но это попахивало совсем уж бредом.
«Регалетто» внутри остался таким же, как и был. Казалось, что время не властно над стареньким мясным рестораном. Ну или просто хозяин оказался весьма консервативным в вопросах быта. Инспектор смог бы сейчас пройти до нужного столика с закрытыми глазами. Третий направо, рядом с выходом на кухню. Папа Джи считался последним настоящим «человеком старой школы» и имел некоторые привычки, которым не изменял. Никогда не садился спиной двери, как и в углу. Только на проходе, и никак иначе. Всегда поднимал с земли деньги, и еще куча всяких мелочей, которые не сосчитать.
Вообще, с годами старик сильно сбавил. Йона помнил его еще с детства: поджарый, резкий и с веселым нравом. Сейчас негласный хозяин района превратился в настоящего солидного старика. Внешне он походил на престарелого оперного певца или лавочника, которым по документам и являлся.
Джакомо Папарджио, также известный как Топор или Папа Джи, пятидесяти двух лет отроду, был хозяином нескольких магазинов мяса, владельцем небольшой скотобойни и этого вот стейкхауса. Лавочник как есть, вот только лавочник не носит с собой пару ножей для рубки мяса, а еще при простом торговце мясом точно не отирается пара охранников и карманный убийца. Сейчас в собственном ресторане, закрытом на спецобслуживание, он расхаживал практически в домашнем костюме: белая сорочка, расстегнутая на груди, рукава закатаны, брюки на подтяжках и начищенные до блеска туфли.
Бандит сидел на своем любимом месте и с аппетитом уплетал здоровенный стейк с жареными грибами и пюре из корня сельдерея. Камаль, конечно, дергал тигра за усы, вваливаясь в ресторан в самый разгар трапезы, но делать нечего. Если ему нужны ответы, то получит он их только здесь. Папа Джи был негласным королем разбоя, и практически каждая банда отстегивала ему свой маленький процент. Смельчаки, решившие, что они выше требований какого-то старика, конечно, находились, правда никто из этих зазнавшихся ублюдков не оставался на этом свете достаточно надолго, чтобы их имена запомнились.
Заметив вошедшего инспектора, Папа отдал короткую команду охраннику, и тот без разговоров приставил к столу стул. Йона поблагодарил кивком и, стянув шляпу и плащ, передал их второму, а затем сел напротив. Быстро подбежавший мальчишка-официант поставил перед нежданным гостем столовые приборы, но Йона покачал головой.
— Салют честным людям, — с улыбкой произнес инспектор и откинулся на стуле. — Мне только воды с газом в закрытой бутылке.
— И тебе, блудный сын. — Бандит отрезал от своего стейка тонкую полоску и обмакнул мясо в соус. Заметив нерешительность на лице официанта, он кивнул: — Принеси холодную с ледника, не открывай и дай офицеру чистый стакан. Он у меня в гостях.
Парень удалился, а уже через минуту перед инспектором стояла запечатанная бутылка с водой и хрустальный стакан. Йона быстро открыл бутылку и наполнил стакан до половины. Вода «Сальосс» была не самой дорогой, но этот вкус инспектор любил с детства.
— Мог бы не так жестко с ребятами.
— Не дерзили бы, оставили бы зубы при себе.
— Как всегда… резкий на расправу. — Старик указал на него вилкой с нанизанным на нее куском мяса: — Вот все твои проблемы в том, что ты сначала бьешь морду, а потом думаешь, что тебе за это будет.
— Мне что-то за это будет? Я при исполнении.
