Поэтому общение проходило вчетвером. На вопросы, чтобы он хотел — игрушку ли, мороженое — Кир брал за руку Тошку, и заявлял:
— Мы хотим вертолет, и пломбир, да Тоха?
— Нет, мы не любим английский, да Тоха? Тоха, прочитаем дяде стишок? — и они хором читали стихи, которые выучили в воскресной английской школе.
Способности у них были хорошие, оба были лучшими в группе, но увы, они действительно не фанатели по английскому. Хотя я покупала мультики на английском, они смотрели и переводили мне, о чем там речь. Больше они любили машинки, солдатиков и Лего.
О Наталье ее отец говорить отказался.
Перед отъездом Лев Александрович предложил мне увеличить содержание на Кирилла, поскольку понимал, что средства идут на обоих детей поровну. Я отказалась, не хочу баловать — это раз, и самое главное — не хочу привлекать внимание.
— Вам кажется, что он истощен? Для своих лет он прекрасно развит и физически, и интеллектуально. Он одет, обут. Они уже начинают читать, буквы мы знаем с лет с 4-х. Дальше перегружать я их не буду, пусть у них будет детство. У них огромное количество Лего, я регулярно занимаюсь с ними — мы собираем и Лего, и трансформеры, и паззлы, у нас много детских книг. Дорогой Лев Александрович, в этом возрасте детям нужны не деньги, а мамкина любовь и забота. Вот вы знаете кто такие трансформеры? Герои мультфильма, это огромные роботы, они собираются из машин.
— Да, у меня есть — Первый, он превращается в самолет — включился Антошка,
— А мой любимый Оптимус Прайм, — запрыгал Кир.
В подарок пред отъездом я получила ноутбук. Это было роскошно, великолепно, потрясающе. Он стоили бешеных денег, и позволить себе ноут я не смогла бы при всем желании. Правда и компьютерная грамотность у меня была на уровне печатной машинки.
Мы вернулись домой, загорелые и довольные. А дома нас ждал сюрприз…
Глава 6. Наталья. Поиски.
В Москву мы летели как семейная пара, я и мой сопровождающий. Фамилию в паспорте написали самую обычную — Смирнова, имя поменяли на Татьяну Семеновну, «муж» Петр Алексеевич. Прописка была указана иркутская.
Мой так называемый «муж» был весьма обаятелен, высок, подтянут, явно военная выправка привлекала взгляды женщин. Одет дорого, но неброско. Взгляд цепкий. Рядом с ним мне постоянно было страшно, я чувствовала, что за мной наблюдают непрерывно — за эмоциями, взглядами.
Однако окружающим это внимание казалось проявлением любви. Моя соседка в самолете улилась слюнями — какой мужчина, как вас любит, просто глаз не сводит.
Я вежливо улыбалась и молчала. Чем Петр был слегка недоволен. При первой же возможности я получила жесткий выговор — мне велели вести себя естественно и изображать нормальную жену. О боже, мне даже предложили пилить «мужа» за любые поступки, лишь бы достоверно изобразить семейную пару.
Артистизмом я не была богата, потому далее взяла на вооружение один сценарий — на людях я капризничала, потом как будто обижалась и прекращала разговаривать.
Еще двоих «попутчиков» я заметила далеко не сразу. Точнее не заметила совсем, пока мы не прибыли в квартиру отца в Москве. Туда мы прибыли вдвоем, ключи были у «мужа», двое мужчин появились через полчаса после нас.
Квартира все эти годы стояла закрытой, домработница периодически приходила навести порядок, потому в доме все было как в моем детстве. Тихо, чисто и пусто.
Петр собрал нас для дачи указаний. Бойцам было поручено отработать с прислугой и соседями — на случай доставки посылок. Я должна была проверить почту, все возможные тайники в доме.
— Пока у нас нет оснований думать, что кейс здесь, мы искать не будем. Но есть вероятность, что твой муж отправил кейс почтой, или спрятал, но оставил указание, где искать. Смотришь каждую открытку, каждое письмо, даже если это чужой почерк.
Почты за годы было много, каждый конверт или открытка рассмотрены под лупой. Вскрыты все сейфы отца, оказавшиеся пустыми. Значит у него было время перед побегом забрать ценности и уничтожить или спрятать документы, подумала я.
Кроме того, я мило общалась с соседями, звала их на кофе, ходила к ним с шарлоткой, но увы, никто ничего полезного не сказал. На все ушло две недели.
Петр принял решение ехать в дом матери Игоря. Все-таки по их данным Игорь вместо Москвы улетел в Красногорск, откуда на электричке поехал в Еланскую. Чрез два дня его взяли, когда он с вещами вышел из дома, собираясь уезжать. Дом обыскали неоднократно, причем не только те бандиты, которые держали нас в заложниках, но и теперешние партнеры отца.
В Красногорск я летела с душевной болью. Здесь живет мой сын, и он будет жить, пока я не приведу к нему смерть. Даже если я рискну издалека посмотреть на него, этого может быть достаточно для разрушения легенды.
Самолет прилетел рано утром, несмотря на начало июня было холодно. Я куталась в вязаный кардиган, держа лицо невозмутимым. Как мне казалось, я хорошо с этим справляюсь.
Однако я, как наивная дурочка, была открытой книгой для Петра.
