— Хочу тебя предупредить, — говорю. — Что их я снимать не намерен.
— Буду держать в уме, — ехидно отвечает Аэлиция. — Новый раунд? Или прекращаем игру?
В третий раз я выбрасываю фигуру наугад и снова проигрываю: у меня ножницы, у неё камень. Мне казалось, что она каким-то образом чувствует мои намерения так же, как я её взгляды. Но и тут вышла осечка: очередной проигрыш, очередное унижение.
С довольным видом она отходит назад и смотрит на меня оценивающе. Не знаю, зачем ей вздумалось увидеть меня голым, но именно это она и хотела изначально. Штаны снимать нельзя, поэтому Аэлиция всерьёз задумалась, что же у меня попросить.
— Придумала, — говорит.
Очень грациозной походкой она двигается ко мне, останавливается напротив и протягивает руку, чтобы я взял её своей. Левую она кладёт на моё плечо. Моя правая сама по себе оказывается на её талии.
И мы начинаем вальсировать.
Даже не знаю, как это получилось.
Не представляю, откуда она знает, что я умею танцевать. Для неё — я обычный человек из захолустной деревушки, который может похвастаться знанием похабных частушек, но никак не вальсом. Это умение цивилизованного человека.
Я кружу её в танце, ступая босиком по песку и сухой траве. Последний раз я делал это… уже не помню когда. Всё получается само собой, без каких-либо усилий.
Должно быть, всё это из-за партнёрши: я и сам неплох, но она очень лёгкая и воздушная, перемещается так плавно и непринуждённо, словно занималась этим всю жизнь. Рядом с ней даже самый деревянный танцор будет чувствовать себя расслабленно и уверенно. Она не ходит, она парит над землёй — настолько легко двигается.
И улыбается.
Довольная.
У неё должны быть десятки улыбок на все случаи жизни: смиренная, наглая, снисходительная, ехидная, формальная, торжественная и торжествующая. Она все их тренировала перед зеркалом, чтобы показывать людям то, что они должны в ней видеть. Но здесь и сейчас она расслаблена и показывает свои истинные эмоции. Без масок и притворств.
Выражение лица, когда человек вот-вот засмеётся. Её глаза сверкают.
— Эй, — кричит Хума. — Паскуда!
Аэлиция не выдерживает. Она заливается ярким, сияющим смехом. А я смотрю в её лицо и пытаюсь разгадать её загадку. Это уже четвёртая наша встреча, но я до сих пор ничего о ней не знаю. Только то, что вижу перед собой.
Мы продолжаем двигаться по песку, изрисовывая его нашими ногами. Мы могли бы продолжать вечно: с ней это не занимает никаких сил, даже даёт их. Но всему приходит конец. И мы останавливаемся.
— Фух, а ты хорошо двигаешься, — говорит.
Аэлиция всё-таки устала, но не показывает этого. Лишь грудь поднимается при каждом глубоком вздохе.
— Спасибо, ты тоже ничего, — отвечаю.
— Это самый чудесный из комплиментов, что я получала.
— Мы всё ещё не закончили, — говорю. — Я не отпущу тебя отсюда, пока не получу ответов.
— Хочешь ещё раз сыграть в твою замечательную игру? Я согласна, но учти, что в следующий раз я попрошу тебя спеть одну глупую песню. Так что можешь начинать учить слова.
— Больше никаких игр. Я не знаю, как ты это делаешь, но ты играешь не честно. Так что ты всё мне расскажешь сама.
— Правда? — спрашивает Аэлиция. — Грозный и зловещий Гарн заставит меня говорить?
Протягиваю руку, чтобы взять её за запястье. У неё такая нежная и аккуратная рука, что я боюсь к ней прикоснуться с излишней силой. Но я не успеваю её схватить, как девушка исчезает, появляется у меня за спиной и легонько стукает ладонью по макушке.
— Ты проиграл, — говорит. — Даже в применении грубой силы ты проиграешь.
Снова пытаюсь схватить её за руку, но успеваю взять лишь один из чёрных лепестков. Мягкая ладонь снова шлёпает меня по макушке.
— Не надо устраивать спектакль, — говорю, стараясь скрыть нарастающую злость. — Ты знаешь, что мне от тебя нужно, так почему не дашь этого?
— Потому что не хочу, — отвечает с усмешкой. — Потому что мне нравится смотреть, как ты варишься в собственных домыслах и ничего не понимаешь.
Протягиваю обе руки, чтобы схватить её за плечи, но Аэлиция исчезает и появляется сбоку от меня. Ей и эта игра тоже нравится. Её забавляет абсолютно всё, что бы я ни делал.
— Кажется, у нас с тобой намечается
Девушка поднимает с земли прутик: небольшую сухую веточку, которая сломается пополам, если посильнее сжать её одной рукой.
— Жаль, ты не взял свой меч, — говорит с издёвкой. — Нечем будет сражаться против моего
— Достаточно этого балагана.
Иду к ней, стараясь двигаться как можно быстрее. Думаю, если я успею её схватить, то она не сможет исчезнуть и переместиться. Резко выбрасываю руку вперёд, чтобы схватить за локоть, но она исчезает в последнее мгновение.
— Пунь, — произносит Аэлиция, ткнув веточку мне между лопаток. — Первый укол за мной.
Резко поворачиваюсь, но её уже нет.
— Пунь, — раздаётся голос и ветка утыкается мне в ягодицу.
Всё, надоела эта игра. Замедляю время и мир тонет в чёрно-белых красках. Окружающее замирает, звуки прекращаются. Я поставил целый мир на паузу, чтобы схватить одну наглую девушку.
