Оборачиваюсь, но её рядом уже нет. Лишь чёрные лепестки, парящие в воздухе. Сама она сидит в отдалении на том же камне, где я впервые её здесь увидел. Вытянула правую руку и разглядывает собственные ногти, будто оценивает их состояние, хотя мы оба прекрасно знаем, что они в идеальной форме. У неё дома должен быть отдельный человек, который занимается только ими.
Бегу к ней, отсчитывая в уме секунды.
Один, два, три… девушка всё ближе, я протягиваю руку, чтобы схватить её за тонкую шею. Четырнадцать, пятнадцать. Время ускоряется, Аэлиция исчезает прямо перед моей ладонью и что-то снова тыкает меня в спину.
— Пунь, — произносит она. — Я снова победила.
Настало время для тяжёлой артиллерии. Я ещё не научился как следует пользоваться голубой жемчужиной, но уже могу кое-что показать. Оборачиваюсь, собираясь поднять девушку в воздух, но её позади меня уже нет.
— Пунь, — произносит Аэлиция.
На этот раз она тыкает палочкой очень сильно, в обратную сторону правого колена. Моя нога подгибается и я с трудом удерживаюсь прямо, но она тыкает в другую ногу и я падаю на колени. Аэлиция толкает меня вперёд и я падаю, опираясь вытянутыми руками в землю.
Несколько тычков острой деревянной веткой и теперь я полностью лежу на песке, а она сидит на моей спине и не даёт подняться.
— Понравилось, как я тебя побила?
— Слезь, — кряхчу.
— Ты хотел знать, почему я прихожу к тебе, Гарн? — спрашивает. — Потому что я вижу собственное будущее. Я вижу его так же отчётливо, как и прошлое. Можно сказать, что у меня есть воспоминания о будущем и я в точности знаю, что произойдёт. И ты есть в этом будущем.
— Я? — спрашиваю.
Пожалуй, не стоит шевелиться и пытаться её скинуть. Если я получу хоть какие-то ответы, это будет стоить моего позорного поражения.
— Ты есть в моём будущем. Ты заявишься ко мне домой, во всей своей красоте и великолепии. Так что я решила не ждать этого момента, а познакомиться с тобой пораньше.
Девушка опускается на колени и подносит губы к моей голове, которой я лежу на песке.
— И мне невероятно приятно познакомиться.
С этими словами она исчезает и я остаюсь у подножия хребта вдвоём с Хумой. Летучая мышь выглядывает из травы и смотрит на происходящее широко раскрытыми глазами.
Меня только что уделала девушка, которая видит будущее. С таким умением у меня не было ни единого шанса её победить ни в сражении, ни в камень, ножницы, бумагу. Я не получил ответов на свои вопросы, но теперь хоть что-то понимаю. По крайней мере я знаю, зачем она приходит.
— Что, Хума, испугалась? — спрашиваю. — Трусиха же ты.
Поднимаюсь на ноги, отряхиваюсь, одеваюсь, а затем протягиваю руку, поднимаю в воздух несколько камней и возвращаюсь к Дарграгу, жонглируя ими собственной волей.
По какой-то причине у меня хорошее настроение.
Вардис улыбается, а я смотрю в дыру между его зубов.
— Мне очень, очень жаль, — говорю.
Мы стоим на стадионе, у нас середина урока по правописанию. Все буквы пройдены, теперь соплеменники составляют простейшие слова вроде “дом” или “баба”. Изначально их отношение было скептическим: некоторые не приходили на занятие, когда вместо обычных тренировок с оружием мы изучали алфавит.
В этом случае я ходил по домам и чуть ли не силой вытаскивал самых ленивых на уроки.
Но теперь, когда они поняли, для чего всё это затевалось, заставлять больше никого не нужно: они сами с энтузиазмом приходят на поле и вырисовывают на песке буквы. Когда у меня дома появился первый компьютер, я не был в таком восторге, как некоторые из них в этот момент.
Друзья настолько восторгались письмом, будто это что-то сродни телепатии. Умение передавать слова, не произнося их.
— Ты говоришь это уже в пятнадцатый раз.
— Потому что мне на самом деле жаль, — говорю. — Я не хотел, чтобы так получилось.
— Я знаю, — утешает Вардис. — Никто тебя не винит. Подумаешь, зуб выбил, у нас половина деревни без них ходит.
Брат сильно приукрашивает. Вполне ничего зубы у местных жителей.
— Ты точно на меня не обижаешься?
— В пятнадцатый раз тебе повторяю, не обижаюсь. И хватит мне задавать этот вопрос.
— Просто я боюсь, что ты внёс меня в список говнюков, — говорю. — А я не хочу быть в этом списке у близких людей.
Вардис мотает головой со вздохом. Кажется, он искренен и не таит на меня злобы, но я всё равно продолжаю переживать, когда вижу, как он ковыряется языком на том месте, где должен быть зуб.
— Кстати, ты букву “В” неправильно написал. Полукольца у неё в правую сторону, а не в левую.
Иду дальше и смотрю на получающиеся слова. Однажды в детском саду меня попросили сделать поздравительную открытку с новым годом для родителей. Написали на доске короткий текст, который мы должны были перерисовать. Буквы получились кривыми, косыми, “я” в “Поздравляю” смотрела вправо, наподобие английской буквы “R”. Эта открытка пролежала в шкафу много лет и я время от времени смотрел на неё и улыбался от того, каким я был безграмотным в детстве.
Сейчас у соплеменников получается примерно так же.
