Решив, что мне все равно не удастся ничего разузнать, я решила продолжить осматривать окрестности. Выскользнув в коридор, я некоторое время простояла молча, просто глядя в его конец, который находился совсем не близко. Интересно, сколько тут комнат?
Коридорные стены тоже были увешаны картинами. Кроме пейзажей и абстракционных зарисовок здесь встречались и портреты. Я вдруг заметила знакомые очертания и подошла ближе. Луиза улыбалась мне в одной из рамок. Наверное, именно тогда я смога оценить всю точность и глубину этих картин. Черты лица, цвет глаз, их блеск были переданы настолько точно… Казалось, что художник смог изобразить не только тело, но и душу на своем холсте, хоть я и знала Луизу всего пять минут.
Мне вдруг захотелось прикоснуться к этой картине, но я остановила себя, это пагубно влияет на краску. Похоже, что здесь и правда не стареют. Судя по трещинам на лакированной поверхности холста, картина была сделана не один десяток лет назад.
– Неплохо, правда? – послышался голос хозяйки портрета за моей спиной. Я дёрнулась от неожиданности. Как она подкралась так тихо?
– Это… Потрясающе, – отозвалась я.
В руках у Луизы до сих пор была та самая папка. Она была помечена номером 2813.
– Слушатель знает толк в искусстве, – кивнула она.
– Подождите, это его работа?
– Одна из немногих, – отозвался мужчина, тоже выходя в коридор. Все картины в этом доме нарисованы мной.
– Ещё успеешь повосхищаться, – усмехнулась Луиза, – И не перебарщивай с комплиментами, он тот еще нарцисс.
– Ну не больше тебя уж точно, – съязвил Слушатель, напрашиваясь на очередную дискуссию.
Девушка будто пропустила его слова мимо ушей.
Если вдруг станет скучно – заходи, Слушатель знает дорогу, – кивнула она мне и удалилась, одарив мужчину картинной улыбкой.
Я вернулась в зал со стеллажами, чтобы допить свой кофе. Слушатель шёл где-то сзади.
– Вы говорили, что у вас много птиц, но где они?
– Все мои попугаи возвращаются вечером, только этот лентяй всегда прилетает пораньше, – мужчина кивнул на Крокуса, все еще сидевшего на одной из полок. Птица, в свою очередь, недовольно щёлкнула клювом и спрятала голову под крыло, будто бы не желая слушать ничьих порицаний.
– Странный, наверное, для тебя денёк. Утром выйти из дома непонятно куда, а днём пить здесь кофе со Смертью.
– Со Смертью? – недоумевающе переспросила я.
– А, так ты не знаешь. Луиза, мы так её называем.
– Но почему?
– Она убила стольких людей и монстров, что я уже со счёта сбился. Уничтожить парочку окенов для неё – секундное дело.
– То есть это она превратила их в тёмное нечто? – мой разум отказывался это понимать.
– Ну конечно! – улыбнулся Слушатель, как будто мы говорим о чём-то абсолютно будничном. Не думаю, что Луиза рассчитывала на то, что я узнаю об этом.
Я провела почти целый день бок о бок с убийцей. Эта мысль не давала мне покоя.
– То есть вы весь день рассказывали хладнокровному убийце о своей жизни? – уточнил Чарльз, все меньше веря в правдивость данной истории. Хотя, признаться честно, едва ли вообще возможно поверить в эту историю. Огромные птицы, летающий в воздухе сахар… На что она рассчитывает, рассказывая очевидные выдумки? Однако доктор не спешил останавливать Ингрид, ведь это безвозвратно подорвёт её шаткое доверие. Ему также было интересно, как далеко зайдёт её фантазия в своём смелом порыве.
Тьма вокруг постепенно растворялась в лучах рассветного солнца. Они просидели на крыльце особняка не один час.
– Я не говорила слова хладнокровный, хотя тогда сложившаяся ситуация и правда напугала меня, – поправила его Ингрид.
– Я сделал такой вывод на основе вашего рассказа.
– На вашем месте я бы не торопилась, – повела бровью девушка, поднимаясь со ступенек, – Думаю, нам пора идти.
Было около шести часов утра, когда они подобрались к территории поместья. Тело отказывалось двигаться, окоченев от долгого сидения.
Есть какое-то особое спокойствие в раннем утре. То ли от осознания того, что весь мир вокруг еще спит и окружающий простор принадлежит только тебе одному, то ли от того, как освежает разум рассветная прохлада. Чувствуешь себя обновлённым, будто заря смывает с твоих плеч тяжёлый груз вчерашнего дня. Некое счастье ощущается в этой тишине, такое простое и… одинокое.
К удивлению доктора, оказавшись возле поместья, они не направились в сторону ворот. Ингрид ловко прошмыгнула между двумя высокими туями, служившими живой изгородью. Чарльз последовал за ней и оказался посреди сада, на который выходила терраса – место их вчерашней встречи.
– То есть вы нарочно заставили меня лезть через огромные ворота, когда можно было пройти здесь?
– Похоже на то, – невинно пожала плечами девушка, доставая из волос маленькую зелёную веточку.
– Вы точно хотите от меня избавиться, – обречённо вздохнул доктор.
– Было бы непоэтично избавляться от вас таким образом – проговорила Ингрид, разворачиваясь в сторону террасы.
– А что тогда поэтично?
Она остановилась:
