– Пойдешь с дядей Олегом! Он тебя покормит немного… Слушаться, как меня! Понял?
Нон резво рванул к двери, забыв свое «Что мы будем есть?». Взамен этого в моей бедной черепушке явственно прозвучало: «Понял!» По-моему, дядя Олег тоже слышал…
Когда через пару часов я нашел дядю Мишу у задней калитки, он как раз закончил копать вторую яму под новые столбы. Дело это было полезным и в крайней степени своевременным: коровы Бороды периодически чесали свои бока о нашу калитку и так расшатали ее, что, того и гляди, пришлось бы гонять их по огороду. Ямы, как и обычно у дяди Миши, получились на загляденье – ровные и глубокие, но мне почему-то показалось, что сегодня они несколько глубже длины лопаты.
– Где дядя Олег? – спросил дядя Миша, вытирая пот со лба.
– Нона выгуливает… Да вон же он, – я указал на дядю Олега, бредущего по тропинке от берега в нашу сторону.
– Ага… – Дядя Миша посмотрел в сторону дяди Олега. – Чей-то он какой-то весь задумчивый и невнятный…
Спорить с ним в данном конкретном случае было бы довольно затруднительно. Дядя Олег брел по тропинке, протоптанной коровами среди репьев, спотыкался и совсем не радовался жизни и природе. В одной руке он нес явно пустое ведро и спиннинг, в другой – большой кусок ивовой коры для коптилки. Спотыкался дядя Олег не только из-за неровностей тропинки. Причина была гораздо проще: он не смотрел себе под ноги. Взгляд его был прикован к Нону, который двигался в репейнике немного впереди дяди Олега.
Метрах в двадцати от нас с дядей Мишей Нон остановился и вдруг ринулся к нам, срубая по дороге стебли репьев, как хорошая сенокосилка. Когда Нон резко остановился возле моих ног, я длинно, с облегчением выдохнул. По честности говоря, к тому времени со ступнями ног я уже попрощался и был приятно удивлен хорошим состоянием тормозов у конуса. Похоже было, что дядя Олег покормил Нона от души! Его диаметр теперь приближался к метру, да и вообще настроение у Нона было очень хорошее, и он этого не скрывал.
– Ну как рыбалка? – спросил дядя Миша у подошедшего к нам дяди Олега.
– Нормально… – с какой-то странной интонацией в голосе ответил дядя Олег и показал нам пустое ведро. – Щуки… Много. Пара приличных жерехов и, как всегда, куча окуней. Этот… Нон твой все сожрал…
Нон у наших ног, похоже, почувствовал всеобщее осуждение, и его хорошее настроение малость увяло. Чтобы не создавать у молодого развивающегося организма ненужных комплексов, я распорядился:
– Нон! Иди погуляй немного!
Мы втроем молча смотрели на то, как, выполняя мою команду, Нон принялся утюжить репейник из стороны в сторону, удаляясь от нас к берегу.
– Мышкует… – тихо сказал дядя Олег.
– Чего делает? – не расслышал я.
– Мышей ловит, – пояснил дядя Олег. – Там, на берегу, здоровенная нора есть. Там кто-то сильно пищал. Не очень долго…
– Ондатра! – сообразил я. – Там же целый выводок! Вот зараза! У меня на их шкурки виды имелись.
– А еще Нон схарчил обеих твоих дрессированных ворон…
Ну это я уже даже не знал, как назвать! В строгом смысле слова вороны дрессированными не были. Во всяком случае, если их кто-то и дрессировал, то не я. И дело не в том, что эта парочка легко распознавала, что на данный момент находится в твоих руках (палка, пневматика с оптикой или заряженный арбалет), и держалась на соответствующем расстоянии. Главное, что они могли на бреющем полете очень даже просто выхватить из воды брошенную им рыбу или что другое. Предпочитали, правда, рыбьи потроха с пузырем и неоднократно охотно демонстрировали свои способности.
Так что при необходимости эту пару ворон можно было выдать за высокоинтеллектуальных птиц, жертву клонирования птеродактилей или за сбежавших от Дурова артистов. А одной девице дядя Олег растолковал, что вороны эти являются продуктом тайных опытов дяди Миши по скрещиванию цапли, грача и чайки с целью выведения всеядных эндоуток…
– …И он летает…
– Ага! – подхватил дядя Миша. – Низенько так… Как крокодил над прерией в погоне за страусом!
– Да точно говорю вам! Летает!
– Летает… Низенько… – поддержал я обоих, чтоб без обид.
Как бы в подтверждение Нон взмыл вверх метров на десять и, выбросив то ли какой-то луч, то ли длиннющую нить, сбил пролетавшего над ним грача. Птица, кувыркаясь и придушенно каркая, рухнула на берег, а Нон неторопливо и грациозно спланировал на место падения жертвы.
– Конец грачу! – прокомментировал случившееся дядя Олег. – Летать не будет!
А дядя Миша ничего в этот раз не сказал…
Он сказал позже, вечером, когда они уезжали в город:
– Ты это… Я завтра приеду, а ты здесь резких телодвижений не делай… Поосторожнее, в общем…
И дядя Олег сказал, перед тем как закрыть дверцу машины:
– Я, пожалуй, тоже завтра приеду. А ты нас жди. И если к нашему приезду щенки будут, то ты моего того… Утопи…
Оно, конечно, приятно, когда приезжают каждый день, но на этот раз они малость опоздали…
