— Где это? — все так же строго задал новый вопрос человек в форме.
— Сверд… Свердлова, два, квартира семь. Хорошая квартира, ничего не скажешь, хорошая… Мне тоже… обещают…
— Долго там сидели?
— Не помню… Миш, а, Миш! — толкнул пьяного в бок. — Когда мы к Паве… пришли?
Михаил не ответил.
— Проснись ты! Когда на именины пришли, товарищ спрашивает.
— В… шесть. А то в семь…
— Во-во! — Калмыков поглядел на человека в форме, спутников его и каким-то особым чувством лжеца почувствовал: ему верят. Радость охватила Сашу, придала еще больше уверенности, дерзости. Он вдруг начал что называется, «заедаться»: — А ты кто такой? Тебе что до нас за дело?
Человек в форме еще раз оглядел задержанных. Говорят одно и то же, не сбиваются, не путают, улица Свердлова действительно есть в поселке. И совершенно невозможно, чтобы опустившийся ночью парашютист так сразу нашел себе сообщника. А они держатся, как старые знакомые… Возиться с пьяными дальше — зря терять время.
— Ладно, — решил человек в форме. — Отправляйтесь своей дорогой.
— Нет! — не успокаивался Саша. — Ты кто таков? Чего привязался?
— Проваливай своей дорогой. Молодой, а так напивается… Давайте, товарищи, нечего валандаться!
Четверо быстро зашагали по шоссе и, минуту спустя, исчезли во тьме.
Калмыков глубоко вздохнул. «Слава богу! — воскликнул мысленно. — Слава богу!»
Главная опасность миновала. Он вырвался за пределы кольца, которое сжималось вокруг места приземления парашютиста. «Рука божья надо мной», — подумал Калмыков.
Теперь требовалось освободиться от пьяного. Бросить Михаила сразу боялся, вдруг те четверо следят?.. Может случиться еще рискованная встреча, пьяный продолжал быть отличной маскировкой. Но Саша и понятия не имел, где находится Житомирская улица, куда надо вести Михаила. Спрашивать у прохожих в поздний час опасался.
Но события в ту ночь решительно благоприятствовали «пионеру», послали вторую случайную удачу. И Калмыков опять быстро ею воспользовался.
Мимо проезжало такси. Саша остановил его:
— Подвези на Житомирскую.
Шофер хмуро поглядел на Михаила. Ответил:
— Пьяных не беру.
— Так я-то не пьяный.
— Мало ли чего. Начнет скандалить.
— Не начнет. Войди в положение — с именин он, идти не может, не бросать ведь.
Трезвый вид, разумный разговор подействовали. Шофер сжалился:
— Садитесь.
Минут через десять свернули на широкую асфальтированную улицу.
— Какой номер? — спросил шофер.
— Напротив школы.
Скрипнули тормоза.
— Я сейчас вернусь, погоди, — сказал Калмыков, извлекая из автомобиля успевшего заснуть Михаила. — Отведу его, и меня домой свезешь. Минутку всего.
— Ладно, давай.
Заволок пьяного в подъезд, прислонил к стене. Ноги Михаила подломились, он опустился на холодный пол. Саша немного постоял над ним, соображая, как быть дальше. Карта района, в котором Калмыков находился, тщательно выученная еще «там», встала в памяти.
Не оглядываясь на храпящего пьяницу, вышел из подъезда. Быстро приблизился к машине. Взволнованно сказал шоферу:
— Слушай, беда у меня!
— Что еще?
— Оказывается, к другу по телефону звонили, пока я на именинах гулял. С матерью сердечный припадок. Срочно в Григорьевку надо. Свезешь?
Григорьевка — крупная железнодорожная станция километрах в пятидесяти от городка, где был Калмыков.
— Не могу, — покачал головой шофер. — Это тебе на междугороднее такси нужно. Нам дальние рейсы инструкция не разрешает.
— Ну, где я междугороднее сейчас найду? Пойми — мать больна.
Шофер колебался. Инструкция — инструкцией, но отказать в помощи человеку, у которого больна мать… Сердито крякнул.
— Сколько хочешь заплачу, — настаивал Саша, почувствовав колебание шофера. — Не до денег мне сейчас.
Шофер нахмурился.
— «Сколько хочешь» мне ни к чему. Сколько полагается, столько и заплатишь. По счетчику.
— Вот спасибо тебе! — обрадованно воскликнул Калмыков, понимая, что шофер сдался. — Век не забуду!
Сел рядом с шофером и автомобиль тронулся.
— Побыстрей, если можно. Сердце не на месте у меня, так беспокоюсь.
— Не задержимся!
Автомобиль мчался по отличному шоссе, стрелка спидометра вздрагивала между цифрами «80» и «90». Шофер молчал. Калмыков погрузился в свои мысли. Итак, бог помог преодолеть главную трудность. «Пионер» в Советском Союзе. Преследователи остались позади. С каждым оборотом колес расстояние между ними и Сашей увеличивается.
На востоке горизонт посветлел. Стали видны телеграфные столбы у шоссе, деревья, которыми с незапамятных времен была обсажена столбовая дорога. Несколько минут спустя Калмыков совсем отчетливо увидел раскинувшуюся вокруг степь. Предутренний ветерок шевелил листву, гнал перед собой желтые колеса «перекати-поля». Они то нагоняли автомобиль, то отставали от него. День начинался хмурый, неприветливый. Когда рассвело, поток встречных машин увеличился. Грузовики, «победы», «волги», «газы» возникали вдали темными точками, быстро росли, обретали форму и цвет, с ревом пролетали мимо. Проехал «маз» с кузовом, полным девушек в пестрых платьях. Они пели весело и задорно.
Саша жадно вглядывался во все встреченное — в детали пейзажа, едущие машины, рассматривал людей, что брели вдоль.