— Грозишь? Отошло твое время мне грозить. Теперь я сама себе хозяйка и сама себе враг. Слушайте, гражданин начальник, узнайте, кто он такой…
Макруша трясся от злости. Сжимая кулаки, готов был кинуться на старуху и кинулся бы, не стой справа и слева по рослому дружиннику. А старуха, не обращая никакого внимания на Макрушу, продолжала говорить: перечисляла дела спекулянтские, назвала всех известных ей сообщников Макруши, поведала, что знала и о «божьих людях», с которыми на горе столкнула ее судьба…
Макруша пытался вставить свое в поток ее обличающих слов. Поняв, что это бесполезно, замолк. Исподлобья глядел на старуху.
Когда она остановилась, Макруша, полный тоскливой, бессильной злобы, процедил:
— Меня топишь, чтобы самой выплыть? Не выйдет. Я тоже на суде все скажу, хватит, чтобы тебя на остаток жизни посадить.
— Врешь! — тоже яростно ответила старуха. — Врешь, подлый! Я сама себе судья… Все сказала, гражданин начальник, ничего не утаила.
Отвернулась к стене, сунула руку за пазуху. Пошарив, вынула что-то, поднесла к губам.
Оперативный работник, который внимательно слушал старуху, первым понял, в чем дело. Кинулся к ней, схватил за руку.
Опоздал. Яд, который она всегда носила при себе и сейчас проглотила, оказал действие. Женщина упала навзничь.
— Цианистый калий, — сказал оперативник, чтобы хоть что-нибудь сказать: молчание становилось непереносимым. — Смерть наступила мгновенно.
Документы самоубийцы положили на стол. Оперативник взял паспорт, прочел вслух:
— Боренко Анна Павловна.
Наверно, у него была хорошая знакомая или родственница Анна Павловна, потому что он еще раз задумчиво повторил:
— Анна Павловна…
Впервые за много лет «Люську-чуму» назвали по имени-отчеству…
Макруше не зря чудилось недоброе. Преступная шайка давно уже находилась под наблюдением.
Когда двое вышли из дома Крыжова, преследователи отправились за ними. Макруша и Дзакоев привели к жилью Люськи. Пока внутри разыгрывались известные нам события, флигелек был оцеплен. Человек, который командовал операцией, привлек к участию в ней дружинников.
Одна группа арестовала «братьев» — Крыжова и Буцана. Другая, в которую входили Приходько, Сеня и еще несколько дружинников под руководством сотрудников госбезопасности, ворвалась к Люське. Сперва хотели обождать, пока преступники выйдут из дома, но когда во флигеле раздался крик — стало ясно, что ждать больше нельзя.
…Часть участников операции осталась в квартире, трое бросились за преступниками в катакомбы…
…Катакомбы Приморска имеют почти двухсотлетнюю историю. Образовались они довольно просто. Когда строился город, хозяева брали камень для своих домов прямо на отведенном для дома участке. Рыли колодцы, штольни, из штолен вынимали распиленный на бруски мягкий пористый известняк — отличный строительный материал. Постепенно штольни делались длиннее, разветвлялись, соединялись. Под городом возникла сеть беспорядочных ходов. Последовательности, системы в направлении штолен нет. Они представляют собой запутанный клубок подземных ходов — узких и широких, высоких и низких, расположенных ближе и дальше от поверхности земли. Опытные люди, спускаясь в катакомбы, оставляют «маяки» — приметные знаки, по которым можно проследить маршрут.
Что касается людей неопытных, то потерять ориентировку в катакомбах легче легкого: штольни схожи, поворотов много.
…Люба, коренная уроженка Приморска, слышала, конечно, про катакомбы, но ни разу туда не спускалась. А Калмыков раньше даже не подозревал об их существовании, тем более об опасности, которую они таят.
Попав из погреба в подземную штольню, Саша схватил Любу за руку, прошел с девушкой метров сто, не разбирая и не запоминая направления, поворачивая то туда, то сюда.
Наконец, остановились, присели отдохнуть на камень.
Свеча бросала трепетные отблески на их лица. Слабый огонек бился в гнетущей тьме. Было очень тихо — до звона в ушах.
— Где мы? — стараясь прогнать тоскливое чувство, спросила Люба.
— Как где? В катакомбах, — не понял вопроса Калмыков.
— В какой части? Ты бывал здесь раньше?
— Нет. — Его поразила тревога, звучавшая в голосе девушки.
— А повороты считал?
— Нет. Да в чем дело?
Люба коротко рассказала, какая опасность им угрожает.
— Да-а, — ответил Саша. — Попали в переделку… Что ж, будем выбираться, далеко уйти мы не успели.
— Может, помнишь направление? — с надеждой спросила Люба.
— Нет, — откровенно признался он. — Надо по нашим следам смотреть.
Люба согласилась:
— Может, и выход в подвал отыщем?..
Подошли к камню, на котором отдыхали недавно.
От свечи осталось меньше половины.
— Пора тушить, — со вздохом сказал Саша. — Вдруг потом понадобится. Посидим, обдумаем, как быть.
Дунул на свечу. Люба взяла ее и спички себе на колени.