Из-за недосыпа и неожиданного поворота событий я плохо соображал, но было очевидно, что капитан Флек привез нас в порт вовсе не для того, чтобы посадить на борт самолета, летящего в Австралию. Я хотел обратиться к нему, но он перебил меня, осветив карманным фонариком два чемодана, которые Кришна осторожно поставил в лужу грязной маслянистой воды. Затем взял два других чемодана, велел мне последовать его примеру и идти за ним. Дуло двустволки Рабата снова воткнулось мне в ребра без всякого намека на нежность. Индиец уже порядком утомил меня своей привычкой тыкать ружьем в бок. Наверное, Флек держал его на строгой диете из американских гангстерских журналов.
То ли у Флека ночное зрение было лучше, чем у меня, то ли он прекрасно представлял, где находится каждый канат, трос, швартовая тумба или булыжник на причале, но идти нам пришлось недолго, и я успел споткнуться и упасть всего раз пять, когда Флек наконец замедлил шаг, повернул направо и стал спускаться по каменной лестнице. Делал он это не спеша, освещая себе путь фонарем, и я его понимал: непросто идти по лестнице без перил со скользкими, покрытыми зеленой тиной ступеньками. На мгновение у меня возникло сильное желание ударить его чемоданом по голове, и пусть об остальном позаботится сила притяжения. Но этот порыв исчез так же быстро, как появился. И не только из-за двух вооруженных головорезов, шедших за нами следом. Мои глаза уже достаточно привыкли к темноте, чтобы рассмотреть очертания судна, пришвартованного около невысокой каменной дамбы у подножия лестницы. Если бы я столкнул Флека, он отделался бы синяками. Но его самолюбие пострадало бы намного серьезнее, и, чтобы расквитаться со мной, он мог бы даже забыть о своем желании сохранить тишину и секретность. Такие, как он, обычно стреляют без промаха, поэтому я только крепче сжал ручки чемоданов и спустился по ступеням с осторожностью и осмотрительностью пророка Даниила, пробирающегося через логово спящих львов. Особой разницы я не видел, разве что львы не спали, а вполне себе бодрствовали. Через несколько секунд Мари Хоупман и двое индийцев вслед за мной спустились на пирс.
Теперь, когда от воды нас отделяло каких-то восемь футов, я вгляделся в судно, пытаясь хотя бы примерно определить его очертания и размеры, но это оказалось не так-то просто на фоне покрытого тучами неба, такого же темного, как море и земля. Кажется, судно было широкое, футов семьдесят в длину, хотя на деле могло оказаться футов на двадцать короче или длиннее, с довольно объемной средней надстройкой и двумя или тремя мачтами. Вот и все, что я успел рассмотреть. Внезапно дверь в надстройку открылась и меня ослепил поток яркого белого света. Какой-то человек, высокий и худой, быстро прошел через яркий прямоугольник света и тут же закрыл за собой дверь.
– Босс, все в порядке?
Я никогда не бывал в Австралии, но встречал много австралийцев и тут же узнал акцент.
– В порядке. Они с нами. И следи за этим чертовым светом. Мы поднимаемся на борт.
Посадка прошла достаточно легко. Верхняя кромка борта находилась на одном уровне с пристанью, только потом пришлось спрыгнуть на тридцать дюймов вниз. Я обратил внимание, что палуба деревянная, а не стальная. Когда мы все благополучно оказались на борту, капитан Флек спросил:
– Генри, все готово к приему гостей?
Теперь его голос звучал спокойно. Похоже, он испытал большое облегчение, вернувшись на шхуну.
– Каюта готова, босс, – хрипло и протяжно объявил Генри. – Мне проводить их?
– Проводи. Я буду у себя в каюте. Ладно, Бентолл, чемоданы оставь здесь. Увидимся позже.
В сопровождении двух индийцев мы двинулись вслед за Генри к корме. Когда мы прошли палубную надстройку, он свернул направо, включил фонарик и остановился около небольшого прямоугольного люка. Наклонившись, Генри открыл задвижку, откинул крышку люка и посветил вниз фонариком:
– Вы двое, спускайтесь.
Я первым спустился по вертикальному стальному трапу, преодолев десять влажных липких ступеней. Мари Хоупман следовала за мной. Едва ее голова сровнялась с палубой, как крышка люка захлопнулась, и я услышал, как закрывается задвижка. Когда Мари сошла с последней ступеньки, мы остановились и окинули взглядом нашу каюту.
