– Я не знаю, кто он на самом деле. Не забывай про забор из колючей проволоки. Там военные моряки. Возможно, они приехали сюда поразвлечься, но я в этом очень сомневаюсь. На другой стороне острова происходит нечто очень важное и очень секретное. Тот, кто все это организовал, не станет рисковать впустую. Они знают, что Уизерспун здесь, а колючая проволока на самом деле ничего не значит, просто чтобы рабочие не шлялись где попало. Профессора, без сомнения, подвергли самой тщательной проверке. В спецслужбах работают ушлые ребята, и если ему позволили находиться на острове, значит он чист. И ему известно о моряках. Флек и профессор – сообщники. Профессор и моряки тоже сотрудничают. Какой из этого можно сделать вывод?
– Выходит, ты доверяешь профессору? Ты ведь сейчас, в сущности, сказал, что он действует на законных основаниях?
– Я ничего не говорил. Просто размышлял вслух.
– Нет, говорил, – возразила она. – Если моряки его приняли, значит он находится здесь законно. Именно это ты и сказал. Но если так, то почему китайцы ночами ползают на четвереньках у забора, зачем эта собака-убийца и растяжки на дороге?
– Я всего лишь строю догадки. Он мог предупредить своих рабочих держаться подальше от того места, и они знают о собаке и растяжке. И я не утверждаю, что видел его китайцев. Но предполагаю, что это могли быть они. Если на другой стороне острова происходит нечто значительное и секретное, не забывай, что утечка информации может происходить как стараниями сил извне, так и благодаря тем, кто находится внутри системы. У моряков наверняка есть надежные люди на этой стороне, которые следят, чтобы никто не покинул остров. Возможно, профессору об этом известно. Я думаю, что точно известно. Мы и так в последнее десятилетие подарили слишком много секретов коммунистам из-за просчетов в безопасности. Правительство наверняка усвоило уроки.
– Но при чем здесь мы? – в растерянности спросила Мари. – Все так… так ужасно запутано. И как ты объяснишь попытку покалечить тебя?
– Никак. Чем больше я об этом думаю, тем сильнее убеждаюсь, что я всего лишь жалкая пешка, которой почти в любой шахматной партии жертвуют ради победы.
– Но почему? – не унималась она. – Почему? И что заставило этого безобидного старого тюфяка профессора Уизерспуна…
– Если этот безобидный старый тюфяк – профессор Уизерспун, – мрачно перебил я ее, – то я – майская королева[11].
С минуту стояла тишина, нарушаемая только далеким шумом волн и шелестом пальм на ветру.
– Слушай, может, хватит уже? – устало проговорила она наконец. – Ты же сам говорил, что видел его по телевизору и…
– Внешне он на него очень похож, – согласился я. – И возможно, его фамилия действительно Уизерспун, только он никакой не профессор археологии. Из всех, кого я встречал, он единственный разбирается в археологии хуже меня. Поверь, это само по себе большая редкость.
– Но он так много знает…
– Он не знает ничего! Проштудировал пару книжек по археологии и Полинезии, да и то не больше четверти каждой из них. Даже не выяснил, что в этих краях нет гадюк и малярии, иначе бы не стал об этом говорить. Поэтому он и не хотел, чтобы ты брала его книги. Вдруг ты узнаешь больше его. Времени для этого потребовалось бы совсем немного. Он говорит, что достает глиняные и деревянные изделия из базальта, но лава превратила бы глину в пыль, а дерево спалила бы дотла. Он утверждает, что определяет возраст деревянных находок, опираясь на свой опыт и знания, но любой школьник, знакомый с физикой, скажет, что этот возраст с высокой точностью можно определить с помощью измерения степени распада радиоактивного углерода. Он дал мне понять, что эти памятники старины обнаружены на самой большой на данный момент глубине в сто двадцать футов. Но не меньше десяти миллионов человек знают, что три года назад в Тосканских холмах в угольной шахте нашли скелет возрастом в десять миллионов лет, причем на глубине в шестьсот футов. Что до использования при археологических работах высоковзрывчатого вещества вместо аккуратных раскопок с помощью кирки и лопаты… что ж, лучше не говорить об этом представителям Британского музея. Стариков от таких идей может хватить удар.
– Но… как же все эти древности и диковинки, которые хранятся у них?..
