— Госпожа! — тихо позвала одна из молоденьких женщин-уйзгу.— Сюда, сюда! — она указала на переднюю часть плота.
Река тут петляла так, что Кадии иной раз приходило на ум, не проплывали ли они уже здесь. В том месте, откуда они отправились в путь, русло было полноводное, вода более-менее чистая, теперь же река начала делиться на рукава и протоки. Подозвавшая Кадию женщина указала ей на мелькнувший вдалеке огонек. В преддверии угрюмой ночи, в густых, затягиваемых туманом поздних сумерках, этот проблеск казался слабым, беззащитным. Приглядевшись, Кадия решила, что на левом берегу то ли разведен костер, то ли горит фонарь.
Спустя несколько секунд последние сомнения оказались развеяны — с той стороны долетели звуки боевых труб, призывающие строиться, потом мужские крики и переливчатые звуки волынки.
Женщины, отчаянно, торопливо работая шестами, погнали плот к противоположному берегу, стараясь как можно теснее прижаться к разросшимся вдоль воды кустам. На защиту больших деревьев рассчитывать было нечего — Кадия так и не могла понять: выбрались они из Тернистого Ада или нет? С одной стороны, в чахлых рощах по берегам уже не было ядовитых желтоватых шаров, с другой — местная растительность явно жила под гнетом. Может, болотистые почвы не давали деревьям встать во весь рост?
Ее размышления прервала Нессак, тронувшая Кадию за рукав:
— Их что там, атаковали? Что-то я, госпожа, ничего не пойму... Может, это луру?
— Если они так глупы, чтобы приманивать луру светом, то это их дело,— ответила Кадия.— Но куда же смотрят скритеки?
Нессак коротко, тихонько хохотнула:
— Госпожа, эти люди, пришедшие издалека, не обращают никакого внимания на лопотание топителей. Они вообще слишком бесшабашны — им бы следовало прислушиваться к советам тех, кто издавна проживает на болотах. Вот что непонятно — почему скритеки терпят их? Конечно, они одной породы, жестокие, безжалостные, но ведь скритеки готовы за них в огонь и в воду.
Кадия не стала рассказывать уйзгу о странном человеке в плаще с капюшоном, который, наигрывая на какой-то свистульке, вертит топителями, как ему заблагорассудится. Вместо этого она сказала:
— Если действительно на них напали луру, то, может...
Нессак поняла ее с полуслова:
— Это наше единственное спасение. Надо хотя бы попытаться...
Наконец, они достигли правого берега. Кадия и еще несколько женщин принялись резать встающий из воды тростник. Они передавали стебли другим беглянкам, которые увязывали их в пучки и укладывали так, чтобы у часовых противника создалось впечатление, будто по реке медленно плывет один из многочисленных травянистых островов. Единственная трудность состояла в том, что плот был слишком велик. Таких островов здесь не встречалось, они были куда меньше.
Что делать? Только тщательная маскировка могла спасти их. Когда работа была закончена, две женщины шестами оттолкнулись от берега и пустили плот самотеком. Все попрятались. Течение в этом месте было таким ленивым, что Кадия с трудом сдерживала нетерпение. Этот неспешный ход всю душу выматывал. Огонь на противоположном берегу разгорался все ярче. Уйзгу пластом лежали на плоту, сверху был навален тростник, однако каждый проделал хотя бы маленькую щель, чтобы следить за противоположным берегом.
Было очевидно, что захватчики хорошо усвоили уроки, которые преподал им Тернистый Ад. По всему лагерю стояли солдаты, размахивая факелами. Их охраняли воины с копьями или мечами. Кое-где виднелись тушки сбитых вампиров. Какой-то скритек ухитрился попасть дротиком в голову луру. Животное свалилось, и солдат с широкой повязкой на ноге, пробив мечом крыло, пришпилил тварь к земле.
Даже в темноте было заметно, что эти несколько дней, проведенных в запретном краю, сбили спесь с лаборнокцев. Куда только девалось их напыщенное, гордое самодовольство... Помятые доспехи проржавели. Многие, если не половина отряда, с повязками. Очевидно, их крепко донимали насекомые — лица красные и распухшие. На берегу, раскинув ноги, лежали четыре тела. Суматоха, напряженное ожидание атаки ночных кровососов занимали лаборнокцев куда больше, чем та боевая задача, которую поставил им король Волтрик. Чувствовалось, что личному составу сейчас не до поисков этой чертовой принцессы, не до карательной экспедиции в селения уйзгу. Вдруг послышался резкий вскрик — тут же замельтешили факелы, задвигались солдаты. Потом раздался радостный возглас — видно, еще одну тварь пришпилили к земле.
Кадия, воспользовавшись замешательством в лагере, осторожно подтянула к себе шест, пригибаясь, переместилась с ним к дальнему краю и, упершись концом в ил, чуть подтолкнула плот. Уж слишком медленно он полз. Кое-кто из женщин уйзгу последовал ее примеру. Плот, качнувшись, двинулся быстрее.
