Содрогнулась сама суть мира, свернулись в воронки над городами черные тучи, затряслась земля, закрутились в океанах водовороты. Древний бог возродился! Страшный бог. Священники, муллы, раввины и иные жрецы в ужасе, они слишком хорошо понимают, чего им ждать от возрождения оболганного и преданного ими высшего. Ведь чтобы он возродился, должен быть казнен ни в чем не повинный великий мастер. Мастер меча, молота или пера. Мастер, отрекшийся на костре от людей, света и тьмы. Принявший в себя огонь.Тогда и только тогда, став единым целым с душой призвавшего, в мир нисходит он… Мастер Душ, Черный Кузнец.
Человеческое море медленно волновалось в ожидании начала долгожданного зрелища, глухой шум прокатывался над площадью, на окружающих ее деревьях торжествующе каркали вороны. Цепочка стражников окружала помост, на котором высилась пирамида дров для костра, возле которой суетилось несколько служек Великого Храма. Каждый из них нервничал, то и делооглядывался и смахивал рукой пот со лба, боясь сделать что-нибудь не так — еще бы, впервые за долгое время казнь почтил своим присутствием сам глава Церкви Единого Спасителя, архонт Сергий, дядя ныне правящего царя, Владислава Справедливого, или Ленивого, как за глаза прозвали его в народе. В общем-то, верно прозвали — в Славии всем заправлял именно архонт, а отнюдь не царь — последнего интересовали только охота, пиры, барышни и попойки с фаворитами. Не худший вариант, коли разобраться — Сергий править умел, давал людям жить, непритесняя большими податями, да и фанатиком не был. Царю тоже развернуться не давал, осаживая в случае необходимости, ведь тот, желая больше денег на свои гульбища, не раз пытался содрать с людей последнюю шкуру.
— Слышь, Петро, а кого казнят-то?.. — едва слышно спросил один из служек второго.
— Да колдуна, кого ж ищо живьем жечь станут?.. — удивился тот. — Не по-людски это, уж больно смерть лютая…
— Что колдуна, ежу понятно! Но кто ж колдун-то?
— В жисть не поверишь, кузнец с Шестой улицы…
— Это который с бельмом, что ли? — поразился первый. — Микула?
— Он самый, — важно подтвердил второй. — Я и сам не поверил, када узнал. Мастер же, каких поискать ищо! И чего ему не хватало? Не, колдовать полез, дурень…
— А чего он сделал-то? Расскажи, а?..
— Да зверюгу из чугуна сковал, она сама по двору каталася, да дым черный из трубы на спине пускала… Без конячки-то! Аревела-то как и воняла! Сразу ясно, что из ада… Люди как увидали, такпопервах до смерти перепугалися, в храм кинулись, а потом колдуна проклятогочуть дрекольем на месте на забили. Вовремя храмовая стража подоспела, отбила, надо ж судить гадину, как по закону положено!
— Эх, жаль… — огорчился первый. — У меня тесть хотел у него рессоры для телег заказать, никто ж, окромя Микулы, ихтолком ковать не умеет… А мечи какие…
— Чего уж тут… — развел руками второй. — У меня брательник, он в городской страже служит, тоже с его мечом ходит. Сказывал, чо лучших в Камнераде и не найти. Да токо теперь он уж ничо не скует. Неча колдовать было!
Они замолчали, вернувшись к работе. Архонт отличался редкой строгостью, ежели что не по нему будет, так и в Северный монастырь сослать может. Не сильно этого хочется после спокойной и сытой жизни в столице. Лучше уж постараться, чтобы старик довольным остался. Тогда, гляди, еще чем и наградит, или, хотя бы, не забудет — про карьеру-то думать надо, годы еще молодые, хочется кое-чего к старости добиться.
Редко случалось в Камнераде такое событие, как казнь, тем более, казнь колдуна — да и о самих колдунах уже лет триста слыхом не слыхивали. Хорошо их предки повывели во времена Черной войны, поголовно вырезали, жизней не жалели. А вот надо же, не повывелись они! Попрятались, нелюди поганые! Кто бы мог подумать, что всем знакомый бельмастый кузнец Микула — колдун? Никому в голову не приходило! Вот, выходит, откуда его мастерство взялось… Нечистый подарил! И не побоялся же кузнец душу-то губить…
Люди переговаривались, осуждающе качая головами. Каких только предположений они ни строили, каких только несуществующих подробностей ни выдумывали. Чугунный зверь стал уж и огнедышащим змеем о шести головах, который хотел весь город пожечь, а сам Микула — жутким чудищем, воровавшим детей для своих черных ритуалов. Все соседи говорили, что они давно подозревали кузнеца, уж больно тот много знал и умел, а человеку то невместно. В каждом поступке и слове бельмастого теперь видели злой умысел и сходились на том, что правильно этого гада жгут, что это ему еще легкая смерть будет. Никто не пожалел бедолагу, никто не посочувствовал…
К крыльцу дома городского головы, где разместились важные гости, подкатила карета, их которой не спеша выбрался, тяжело опираясь на посох, сухощавый старик в черной сутане с клобуком. Горожане уважительно загудели, задвигались, многие даже поклонились — архонт Сергий прибыл! Значит, скоро начнется. И в самом деле — стража на площади забегала и тупыми концами копий освободила широкий проход от края площади к помосту, оттеснив людей в стороны.
