Я вышел из подъезда, встал под козырьком дома, закурил. Только затушил сигарету, как к дому подъехала роскошная белая иномарка. Стекла затемнены, но каким-то седьмым чувством я догадался, кого привезли в этой машине. Задним ходом втянулся в подъезд. Через открытую дверь мне все было видно, а сам я был скрыт царившим здесь полумраком.
Из машины вышел молодящийся щеголь в светлом костюме, открыл дверцу с другой стороны, помог выйти женщине. Так и есть, женщиной была Майя. Красивая, яркая, обворожительная. Кивнула мужику в знак благодарности, что-то ему сказала и направилась в мою сторону. Он остался стоять на месте, но вдруг опомнился и бросился за ней, нагнал у самого подъезда. Взял ее под локоток:
– Майя, но у меня же самые серьезные к вам чувства!
И голос его звучал серьезно, но угадывался в нем кобелиный звон.
– Даже не знаю, что вам сказать, – пожала она плечами.
– А вы подумайте и скажите. Вы могли бы пригласить меня на чашечку чая.
– Андрей Алексеевич, мы же договаривались только до дома.
– Но мы же с вами деловые люди. Договор всегда можно изменить по взаимному желанию сторон.
– Извините, но у меня такого желания нет. И вряд ли будет.
– Мне кажется, вы совершаете ошибку, – в голосе молодящегося, но все же стареющего ловеласа послышалась угроза.
– Может быть.
– А может, все-таки подумаете?
Этот назойливый тип клеился к моей жене на глазах у всего дома. К моей жене. Ему говорят «нет», а он проталкивает свое «да». Еще и угрожает. Я не вытерпел, вышел из подъезда и схватил нахала за грудки, хорошенько его встряхнул.
– Слушай сюда, ошибка природы! – рыкнул я. – Еще раз я увижу тебя здесь, живым не уйдешь.
Я не стал его бить. Просто развернул его к себе спиной и дал пинка под зад. Как он падал, мы с Майей смотреть не стали. Синхронно повернулись к нему спиной и зашли в подъезд.
– Между прочим, это был финансовый директор нашей фирмы, – с легкой грустью в голосе сказала она.
– В том-то и дело, что был, – усмехнулся я.
– Ну, он-то останется. А меня могут попросить. Я человек подневольный.
– Но это же не значит, что к тебе можно лезть в постель!
– А чего ты так разволновался? – насмешливо посмотрела на меня Майя. – Тебе-то какое дело? У тебя Женя есть.
Это она сказала, впуская меня в свой дом. Она знала, где был я, но не прогоняла.
– При чем здесь Женя? Я к тебе приехал.
– Что, прогнала тебя?
Знала бы Майя, насколько она была права.
– Нет. Не был я у нее, – соврал я.
Бывают в жизни моменты, когда ложь гораздо более желанна и приятна, чем правда. Именно такой момент сейчас и наступил. Я не хотел терять Майю. Я хотел остаться с ней.
– Я звонила твоей маме. Она мне сказала, что ты в Москве.
– Это дезинформация. Я друга встретил. Очень хорошего друга. Мы с ним два дня гудели.
Это могло показаться правдой, потому как вид у меня был не самый лучший. Вчера в поезде на пару с соседом приговорили литр водки. Это я обиду заливал.
– С девочками? – не без издевки спросила Майя.
– Нет. Насчет работы договаривался. Он мне работу предлагает.
– Какую? Не подумай, что это праздный вопрос, – усмехнулась она. – Если меня уволят, то тебе надо кормить семью. Надеюсь, тебе не надо объяснять, какую семью?
– У меня только одна семья. О ней и думаю. Не буду объяснять тебе, что такое аудит.
– Не надо. Объясни только, какое ты имеешь к этому отношение.
– А этим я и буду заниматься. Оклад три тысячи в месяц.
– Не густо. Хотя и не пусто.
– Долларов!
Я думал, что Майя обрадуется. Но ее охватило беспокойство.
– Это слишком много. Или ты что-то не так понял, или ты вляпался в какую-то аферу.
– Уверен, что нет.
Мне пришлось поднапрячься, чтобы придать уверенность не только словам, но и голосу. На самом же деле не было во мне никакой уверенности. Ведь Прохор – бандит, он занимается противоправной деятельностью. Именно такой деятельностью будет предложено заниматься и мне. Но у меня не было другого выхода. Даже если Майю не уволят, я все равно не буду сидеть у нее на шее. А грузчиком я работать не пойду. Не для того я пять лет учился в институте.
С Прохором я встретился через два дня. Для этого мне пришлось ехать в Электроцинк. Он ждал меня в небольшом закрытом кафе. На улице жара, а здесь прохлада. Никакой суеты, тишина, иллюзия спокойствия.
Прохор был один. Даже за барной стойкой никого не наблюдалось. Только бутылки длинными рядами. На них он и показал:
– Как насчет вмазать?
Если честно, я был не прочь. Но с Майей у меня очень серьезно, и я не хотел бы омрачать нашу жизнь пьянками. Так ведь и отказываться нельзя.
– Ну, в принципе, можно, – пожал я плечами. – Но только вечером.
– Вечером тоже нельзя, – улыбнулся Прохор. – Сухой закон у нас. Бухло и наркотики отпадают. Поверь, это не прихоть. Это жизненная необходимость. Нет ничего страшней пьяного базара. Пьяный человек – слабый человек. Типа находка для шпиона. А вокруг такая суета, что расслабляться нам никак нельзя.
– Что за суета?
– О! Город мы держим без проблем. А завод... Из Москвы бригада нарисовалась. Борзые, жуть.
– А чего хотят?
