Она сунула папку под мышку и прямым ходом направилась в кабинет к господину Сокольскому. Не будет графа на месте, передаст папку Елене Васильевне. А они там уже пусть сами решают – отдавать ее Юрию или нет.
Всеволод Владимирович был в своем кабинете. Но Настю к нему не пустили. В приемной наблюдалось целое столпотворение. Какие-то незнакомые люди потрепанно-официального вида, мрачный, как туча, Хомутов, еще два человека из его охраны.
– И что это такое? – разволновался Юрий.
Настя надеялась, что он отвяжется от нее или хотя бы отстанет по дороге. Но он неотступно следовал за ней по пятам.
– Не знаю, – пожала она плечами.
Чутье подсказывало, что произошло нечто неординарное.
Чья-то рука опустилась ей на плечо. Настя обернулась и увидела Сергея Гонтова. Он-то что здесь делает?
– Отойдем? – шепнул он.
И увлек ее в небольшой холл на втором этаже. Роскошные, расшитые золотом шторы, картины, канделябры, белоснежный рояль в углу, жесткий кожаный диванчик под старину. Здесь никого не было, и они могли бы спокойно поговорить. Но между ними вдруг встал Юрий.
– Кто это такой? – спросил он, небрежным кивком головы показывая на Сергея.
– Мой начальник.
Сергей кинул на нее быстрый выразительный взгляд. Пришлось ему объяснить.
– Они все знают, – с сочувствием к самой себе сказала она.
– Сама рассказала? – перехватывая у Юрия инициативу, спросил Сергей.
– Раскусили.
– Ну да это уже не важно. Ты свою работу сделала.
– Может, вы мне все-таки скажете, что здесь происходит? – нервно спросил Юрий.
– Ты вообще кто такой?
– Сын Сокольского, – ответила Настя.
– А-а. Тогда тебе, парень, лучше не знать, – озадачился Сергей.
– Я спрашиваю! – начал было разволновавшийся не на шутку Юрий.
Но Сергей приложил к его груди раскрытую ладонь, нажал, и тот замолчал.
– Не мое это дело сообщать тебе такое. Там начальник вашей службы, он, должно быть, уже в курсе. Иди к нему!
– Я никуда не пойду, – мотнул головой Юрий.
– Тогда тебе лучше сесть.
Сергей снова уперся ему ладонью в грудь, но на этот раз приложил гораздо большее усилие, и парень плюхнулся на диван.
Сергей нервно запустил пятерню в свои волосы, взъерошил их.
– Ты свою работу уже сделала, – глядя на Настю, озадаченно сказал он. – Ты нашла дом в Луковке, я его осмотрел.
– Опять этот дом, – поднимаясь, сказал Юрий.
Но Сергей чуть ли не силой вернул его на место:
– Я же сказал: сидеть!
– Тогда говорите, не тяните резину!
Насте показалось, что Юрий близок к истерике.
– Да мне много надо сказать. Не все так просто было. Но если короче... Смотри, парень, ты сам этого захотел. Нашли мы твою мать.
– Где вы ее нашли? – смертельно побледнел Юрий.
По скорбному тону Сергея он понял, что хороших новостей не будет. Да и Настя тоже об этом догадалась.
– Нашли. В лесу. Там земля просела. Плохо старались.
Сергей нарочно заговаривал ему зубы, чтобы он своим умом дошел до страшной истины.
– Она что, в землянке жила?
Похоже, Юрий и сам осознавал бредовость этого предположения.
– В землянке, – кивнул Сергей. – Но не жила. Да и землянка два на два. Э-э, метр на два. Говорю же, плохо старались, видно, спешили. Потому и неглубоко. Было бы глубоко, не нашли бы. А так земля просела.
Настя села рядом с Юрием, взяла в свои ладони его тяжелую, похолодевшую от волнения руку.
– Ты его не слушай, – сказала она. – Возможно, там лежит не твоя мать.
– Э-э, может быть, – поддержал ее Сергей.
Но его взгляд выражал уверенность в собственной версии.
– Где лежит? Что вы несете?
Юрий вскочил на ноги и по гулкому коридору устремился в сторону отцовского кабинета.
– Уфф! – облегченно вздохнул Сергей. – Пусть ему там все объясняют. Тебе-то хоть ясно?
– Захоронение нашел?
– Именно. Два трупа. Мужчина и женщина, как минимум месячной, э-э, свежести. Но, скорее всего, больше.
– И как Майю Дмитриевну опознали? Неужели она так хорошо сохранилась?
– Да я бы не сказал. Картинка, скажу тебе, брр.
– Представляю.
– А опознали ее... Еще не опознали. Сокольского на опознание повезут. Но это чистой воды формальность. Ясное дело, что это его жена.
– Что, документы при ней были?
– Ни документов. Ни драгоценностей. Никаких отличительных признаков на одежде. Ничего. Но это она, Сокольская. Ты же знаешь, интуиция меня редко подводит. Помнишь, я говорил тебе, что интуиция на труп показывает. Пожалуйста, труп. И не один. Мужчина с ней был. Его еще не опознали, но, судя по всему, тот самый Макс, о котором ты говорила.
– Причина смерти?
– Не установлена. Никаких внешних повреждений. Но хозяин дома что-то говорил про газ. Возможно, их газом отравили, а потом закопали.
– Как-то сложно получается.
– Сложно не сложно, но дело можно склонить к самоубийству или даже к несчастному случаю.
– Ну да, сначала руки на себя наложили, а потом самозакопались.
– Да нет, тот, кто закопал, может сказать, что нашел трупы, а чтобы избежать огласки, предал их земле.
– А кто закопал?
– Ну, я думаю, ты сама догадываешься. Да и не наше это дело. Наша задача – пропавшую женщину найти. Мы ее нашли. Живая она или мертвая – это уже детали, никак не отражающиеся на сумме вознаграждения.
