Он тоже посмотрел на ее ноги. Простые черные туфли на низком каблуке вроде бы ей подошли, но изрезанная ткань брюк болталась вокруг ее икр. От волос несло паленой шерстью, а из-под длинных рукавов его белой рубашки сочилась кровь.
Лифт остановился, не доехав до его этажа, дверь открылась и впустила кого-то. Бастьен быстро оттеснил девушку в угол, заслонил ее своим более крупным телом, уткнул ее лицом себе в плечо. Она попыталась выкрутиться, но он сжал ее запястье, причинив достаточно боли, чтобы заставить ее не шуметь.
— Притворись, что мы любовники, — прошептал он ей на ухо по-немецки.
Как он и ожидал, она прекрасно его поняла, и этому требовалось получить объяснение, но не сейчас. Бизнесмен средних лет, вошедший в лифт, вежливо отвел взгляд, и Бастьен придвинулся еще ближе к Хлое, придавив своими бедрами ее бедра, точно страстный и неудовлетворенный любовник.
Она потрясенно вскинула на него глаза. Должно быть, почувствовала его эрекцию и теперь знала, до чего он все-таки сукин сын. Эта мысль его слегка позабавила.
Бастьен испытывал искушение поцеловать ее просто потому, что она с таким ужасом на него смотрела, но у него хватило ума воздержаться. Не при свидетелях.
Мужчина вышел, и еще прежде, чем закрылись двери, Хлоя оттолкнула Бастьена прочь, выразительно содрогнувшись.
— Больше не прикасайся ко мне, — сказала она негромко.
— Не дури, — одернул ее он. — Я пытаюсь спасти твою жизнь, хотя понятия не имею почему. Просто веди себя тихо, делай, что говорю, и иди туда, куда я веду. Если мне понадобится трахнуть тебя стоя посреди собора Парижской Богоматери на виду у всего Парижа, ты подчинишься не раздумывая. Ясно?
— Только через мой труп.
— Об этом и речь. — Они приехали на верхний этаж, где коридоры были пусты. Бастьен решил было, что перережет горло любому, кто их увидит, но при удачном стечении обстоятельств он исчезнет из отеля к тому времени, как здесь объявятся его враги, а вот мертвое тело создаст слишком много проблем, чтобы убраться отсюда без помех. Кроме того, Хлоя, вероятно, начнет кричать. Эти американки очень непрактичны.
— Мы почти у цели, — сказал он, ожидая, когда она выйдет вперед него из лифта.
Это была не учтивость — если он выйдет первым, она может отказаться покидать кабину, а он не хотел затевать с ней драку. Хлоя подняла голову и посмотрела на него, и в ясном дневном свете он увидел ее совершенно отчетливо. Увидел боль и страх в темно-карих глазах. Увидел ненависть, предназначенную ему лично.
Неплохо. Это должно помочь ей выжить. Ненависть — штука порой очень полезная, и разжечь в ней ненависть не помешает. Ему ее нечего бояться — она не захватит его врасплох, не сможет ему повредить, не сможет от него убежать. Но ненависть поможет ей выдержать там, где подведет тело и не хватит мужества.
Он повел ее по коридору, одному из бесчисленных анонимных коридоров, одинаковых в тысячах отелей всего мира. Она заартачилась, когда он отомкнул дверь, и пришлось подтолкнуть ее локтем, чтобы напомнить, на каком она свете. Взгляд, которым она его одарила, парализовал бы более слабого мужчину.
— Иди в спальню и снимай одежду, — приказал Бастьен.
— Пошел в задницу.
Он рассмеялся:
— У тебя все руки и ноги в ожогах и шрамах, Хлоя. Ими нужно заняться, а тебе не помешает отдохнуть. Поверь, мне от тебя всего только и нужно, что привести в приличную форму, а вечером отправить.
Не похоже было, что она ему поверила.
— Отправить?
— Я посажу тебя на самолет, вылетающий из Парижа в Штаты. Ты откуда родом?
— Из Северной Каролины.
— Это где-то рядом с Нью-Йорком?
— Нет.
— Тогда тебе самой придется думать, как добираться оттуда домой. Пока ты будешь находиться за пределами Франции, ты в относительной безопасности, но прямо сейчас тебя ищут очень способные люди. Им надо тебя убить.
— По-моему, им надо убить тебя, а не меня.
— Ну, меня они тоже хотят убить. Почти каждый из тех, с кем я встречаюсь, в конце концов начинает хотеть меня убить.
— И я понимаю почему, — тусклым голосом сказала она. Он не подумал возражать.
— Ты собираешься снять эти драные тряпки и мне помочь?
— Сама справлюсь, — сухо ответила она. — Где спальня?
Он указал за спину, на двойные двери:
— Там. Я буду через минуту.
— Я не собираюсь опять с тобой спать! — вскинулась Хлоя.
Было заметно, что ее уязвимость уменьшается, когда растет ее гнев. Это тоже должно помочь ей выжить.
— Опять? Вот не знал, что наше тогдашнее занятие имело что-то общее со сном!
Хлоя покраснела. Он следил, как румянец заливает ее лицо, — должно быть, в прошлом у нее действительно не было темных пятен, если она способна на такую невинную реакцию. Он почувствовал жалость.
— Не бойся, Хлоя, — мягко произнес он. — Я ничего не сделаю, просто окажу первую медицинскую помощь. Других твоих частей я не трону.
