Никогда не становитесь на пути выполнения задания. Работа предполагалась до ужаса легкой – собственноручно передать кое-какие юридические документы миллиардеру-филантропу Гарри Ван Дорну на его экстравагантной яхте, получить его подпись и удалиться. Но манхэттенская адвокат Женевьева Спенсер скоро понимает, что оказалась не в том месте и не в то время, и что открытый благожелательный плейбой имеет больные порочные наклонности. Пока он пытается вовлечь ее в свою игру на вечер, страстно желая использовать ее, оскорбить, избавиться от нее, как от остальных своих жертв, Женевьева вынуждена сохранять разум, если стремится пережить эту ночь. Но на яхте есть еще кое-кто, кто знает об истинной глубине дьявольской натуры Ван Дорна. Питер Йенсен гораздо больше, чем скромный личный помощник, каковым он прикидывается. Он секретный агент, который не остановится ни перед чем, чтобы только гарантировать: компания террора «Правило Семи», организованная Гарри должна умереть вместе с ним. Но присутствие Женевьевы вносит помехи в его планы, и сейчас он должен решить: рисковать своей миссией, чтобы спасти ей жизнь, или позволить списать ее как сопутствующую жертву.
БЛАГОДАРНОСТИ
Женевьева Спенсер поправила четырехсотдолларовые солнечные очки, пригладила блестящие, уложенные в идеальный узел волосы и ступила под ярким карибским солнцем на борт моторного катера. Стоял ранний апрель, и после нескончаемой промозглой зимы в Нью–Йорк–Сити Женевьеве бы следовало быть готовой к ослепительному солнечному сиянию, выделывавшему бликами коленца на зелено–голубых волнах. Жаль, что у нее не то настроение, чтобы оценить это великолепие. Для начала она вовсе не желала здесь находиться. У нее намечался шестинедельный оплачиваемый отпуск, отдохновение от работы младшим партнером адвокатской фирмы «Ропер, Хайд, Камуи и Фредерикс», и она уже строила планы, которые весьма отличались от того, что сейчас ей предстояло. Через два дня она будет в джунглях Коста–Рики: без макияжа, контактных линз, высоких каблуков и без ожиданий, что оправдаются какие–то надежды. И так уже настроилась сменить кожу, служившую ей защитной оболочкой, что это задание напоследок казалось непомерным бременем, а не самым рутинным делом, каковым оно и являлось.
На ее пути в Центральную Америку встали преградой Каймановы острова. Если можно так сказать. «Один сверхурочный день ничего не значит», – заявил ей Уолтер Фредерикс. И кроме того, с чего полной жизни одинокой тридцатилетней женщине возражать провести пусть даже всего пару часов с самым сексуальным по мнению журнала «Пипл» мужчиной года из плеяды миллиардеров? Гарри Ван Дорн был роскошным, очаровательным представителем мужского племени, как раз в настоящее время разведен с очередной женой, а адвокатской конторе, представлявшей интересы фонда «Ван Дорн фаундейшен», требовалось подписать кое–какие бумаги. Идеальная ситуация для любой женщины. Неожиданно выпавшее счастье.
Однако Женевьева так вовсе не думала, впрочем, рот держала на замке. За последние несколько лет, с тех самых пор как Уолт Фредерикс взял ее под свое крыло, она научилась кое–какой дипломатии и такту.
Женевьева просто вытащила светло–серый костюм от Армани, надела туфли от Маноло Бланик, за которые в свое время выложила не моргнув глазом семьсот долларов: эти туфли, нещадно стиснувшие ноги, делали ее выше большинства мужчин и подходили к костюму от Армани, только и всего. Когда она только принесла их домой, то довольно долго отходила от потрясения, чтобы спокойно смотреть на ценник, и даже всплакнула. Что случилось с той юной идеалисткой, которая когда–то решила посвятить жизнь работе на благо людей? Спасительницей, которая тратила деньги на униженных и угнетенных, а не на модную одежду?
К своему несчастью, ответ Женевьева знала и не хотела заострять на нем внимание. В ее жестко контролируемой жизни она приучилась смотреть чаще вперед, чем оглядываться назад. Туфли были прекрасны, и она твердила себе, что заслужила их. И надела на встречу с Гарри Ван Дорном как атрибут военных доспехов.
Спуститься на таких каблуках в баркас было отнюдь не легко, но она умудрилась сделать это даже с некоторой долей грации. Корабли мисс Спенсер ненавидела. Морская болезнь у нее приключалась редко, но на борту Женевьева всегда смутно чувствовала себя пойманной в ловушку. На сверкающем горизонте можно было разглядеть внушительный силуэт белой яхты Ван Дорна, похожей скорей на особняк, чем на корабль, и, возможно, Женевьева смогла бы постараться забыть, что вокруг них море, и притвориться, что они сидят в дорогом ресторане. По части игнорирования неприятных фактов мисс Спенсер весьма преуспела – ведь она прошла трудную школу и знала, что эта способность необходима в деле выживания.
