Тысячу моровых язв и тысячу тысяч проклятий на голову этого Болвана в королевской короне, который был человеком, кого я когда-то любил.Человеком, с кем я делился всем, а он делился со мной, хотя тогда ему только предстояло стать королем, а я был просто человеком. Однажды на
Десятью страницами дальше, новыми чернилами он написал:
«День Баса Дура
О, мне ли не знать волю Кваша Дара? Это он об этом-то думает? Не знал разве, что, даже когда мы были мальчишками, я был сам себе мужчина?»
Еще через пять страниц:
«День Абдулы Дура
Никогда не сожалел я о жене, какую себе выбрал. Между нами есть понимание, которое возносит тебя превыше страсти. Я сказал ей: «Жена, ты из тех, чей образ будет проглядывать во всех шести твоих сыновьях. Если любой из них убьет кого, ты будешь так же его любить, зато отречешься от него, если он возьмет себе жену из речного народа».
И ничего больше до самого краешка страницы словами, какие едва разобрать можно:
«Облагать налогами старейшин? Зерновые подати? Нечто столь же потребное, как воздух? Обора Гудда
День от Маганатти Джаррадо Маганатти Бритти
Сегодня он выпустил нас. Дожди бы не прекратились. Промысл Богов».
Я отбросил эту книжку и взял другую – в ворсистом черно-белом переплете из коровьей шкуры, не в блестящей коже. Страницы были сшиты блестящей красной нитью, что означало, что книга самая новая, даром что в самой середине стопки торчала. Это он ее в середину сунул, наверняка. Он путал порядок, чтоб никто не смог слишком легко выстроить линию его жизни, в этом я был уверен. Мимо кошка шмыгнула. Над головой у меня раздалось трепыханье, поднял взгляд: в вышине надо мной два голубя вылетели из окна.
«Во что нас угораздило, как не в год безумных владык?
Садассаа
День Бита Кара
Есть люди, к кому я утратил всякую любовь, и есть слова, какие я напишу в петиции, которую никогда не отправлю, или на языке, какой никогда не прочтут.
День Лумаса
Что есть любовь к ребенку, как не мания? Смотрю на чудо своего самого маленького и плачу, смотрю на мускулы и силу самого старшего и усмехаюсь с гордыней, которая, как нас предостерегают, должна быть одним Богам присуща. И к ним, и к четверым между ними я испытываю любовь. Которая меня страшит. Смотрю на них – и знаю это, знаю это, знаю это. Убью того, кто явится причинить зло моим сыновьям. Убью такого без жалости и без раздумий. Доберусь до сердца того и вырву его, засуну его в рот, даже если то окажется их собственная мать».
Шесть сыновей. Шесть сыновей.
«Оборра Гудда
День Гарда Дума
