– Стражи, какие меня мыли.
– Они на нее походили? Кожа до того черная, что аж синяя?
– Разве такая не у всех, кого мы видим?
– Мы не видели ни рабов, ни детей.
– Ты это уже говорил. У нее клетка есть, Следопыт. Клетка с двумя голубями. Странная домашняя живность.
– Никто не держит гадких животных как домашних. Аеси пользуется голубями. И Соголон тоже. Она сказала, что посылает весточку долингонской Королеве, когда я спросил ее.
– Меня заставили дважды излить в нее.
– А что тебе Соголон сказала?
– Ничего.
– Нам надо отыскать других. – Я схватил его за руку и быстро потащил в дверной проем, где мы затаились.
– Следопыт, какого рожна!..
– Мужчины, числом двое, следят за нами.
– А-а, те двое, что в сотне шагов за мной, один в синей накидке и белых одеждах, а другой в открытом жилете и белых брюках, как у наездника? Старательно делают вид, будто сами по себе, но прогуливаются явно вместе? По-моему, Следопыт, они следят за мной.
– Мы могли бы завести их на ту доску и сбросить вниз.
– У тебя все виды забав столь быстры?
Я оттолкнул его. Мы шагали себе дальше, минуя сколько-то лестниц, ступени, каких я сосчитать не смог бы, зато я заметил, что тропа дважды провела нас вокруг ствола, покрытого небольшими крышами, башенками и большими палатами. И почти при каждом повороте в отдалении показывалось новое дерево. И почти на каждом повороте я злился на Мосси, сам не могу объяснить почему.
– Город без детей, и Королева, как голодная, желает заполучить одного, даже от тебя. Есть в этом что-то гордое, разве не так?
– Никакой гордости в столь низменных обычаях.
– И все ж ты скинул одежду и вознесся им навстречу.
– Что тебя гложет? – спросил он. Я взглянул на него:
– Чувствую себя потерянным и не знаю, что тут делать.
– Как мог ты потеряться? Я следую за тобой, стало быть, и я потерялся? – Мужчины остановились, поджидая нас, расстояние между нами сокращалось. – Может, то, что ты ищешь, не причина подраться или спасти мальца, а просто разумная причина, – сказал Мосси.
– Етить всех богов, если я понял, что это значит.
– Я всю жизнь потратил на погоню за людьми. Люди либо бегут к чему-то, либо от чего-то убегают, а вот ты, похоже, буйствуешь на воле. Нет у тебя никаких ставок в этой игре, да и зачем бы они тебе? Только есть ли у тебя что на кон поставить в чем другом? В ком-нибудь?
Тут мне ничего так не хотелось, как кулаком засадить его фразу ему же обратно в рот. Мосси смотрел на меня: взгляд острый, ответа ждет. Я произнес:
– Что нам с этими мужиками делать? Оружия у нас нет, зато кулаки есть. И ноги.
– Они…
– Не оборачивайся, они за нами.
Двое мужчин были похожи на монахов, высокие и очень тощие, один с длинными волосами и изысканным лицом евнуха. Другой, не такой высокий, но все равно тощий, бросал на нас мгновенный взгляд, прежде чем глядеть мимо нас. Мосси схватился за меч, но меча-то и не было. Мужчины прошли мимо. Оба сильно пропахли пряностями.
На обратном пути в мою комнату даже мысль об умиротворенных богах не могла унять мою ругань.
– Поверить не могу, что ты ее поимел.
Мосси резко обернулся ко мне:
– Что?
Я остановился и повернул обратно. Всего одна телега миновала нас. Улица оставалась пустой, но было слышно, как покупают, продают и орут на весь рынок в проулочках.
– Ты слышал, что я сказал. Слава богам, я простой заурядный парень джунглей, – сказал я. – Она, должно, думает, что ты восточный принц.
– Ты считаешь, что дело обстоит так, что ты слишком зауряден, чтоб тебя использовать и убить.
– Если она зачнет, можешь благодарить богов, что ты отец множества. Как крыса.
– Слушай, ты, трахаль подкустовный. Не суди меня за то, что сам бы натворил. Выбор хоть какой-то был? Не думаешь ли ты, что я даже хотел этого? Ты что бы сделал, оскорбил бы Королеву в ночь, когда она проявила гостеприимство? Что бы с нами стало?
– Для меня это неведомые воды. Никогда не было у меня такого, чтоб какой-то мужик сношал кого-то другого для моей пользы. Если она зачнет, за тобой придут.
– Если она зачнет, придут за всеми, – заметил Мосси.
– Нет, за тобой.
– Тогда пусть приходят. Узнают, что в Долинго есть один мужчина, кто не трус.
– Дал бы я тебе сейчас хорошенько.
– Ты, пес двуногий, считаешь, что он может ударить воина? Хотел бы я, чтоб ты осмелился.
Я пошел прямо на него, крепко стиснув кулаки, как раз когда несколько одетых в мантии ученых вышли из переулка и шли мимо нас. Трое обернулись, продолжая шагать со всеми, но спиной вперед и глядя на нас. Я отвернулся и пошел в свою комнату. Я не хотел и не ждал, что Мосси пойдет за мной, но он пошел, и, как только он прошел в дверь, я с силой припер его к стене. Он попытался оттолкнуть меня, но не смог, а потому саданул коленом под ребра, и они сместились, словно одно сломалось. Боль ударила мне в грудь и перескочила на плечо. Саданул он меня сильно. Я зашатался, опрокинулся и упал.
– Етить всех богов, – произнес Мосси, вздыхая.
